Не та героиня этой дорамы - Дада Смехова

Режиссёр Вселенная явно перевыполняет план по драме.

Глава 23

Он был тяжёлый. Очень тяжёлый.

Или, может, это просто от того, что мне катастрофически не хватало воздуха, всё вокруг казалось вдвойне тяжелее. Он дышал прямо мне в лицо — горячо и часто, будто этоеготолько что душили и топили, а не меня.

Я попыталась вдохнуть поглубже, наивная, и тут же закашлялась так, что чуть не выплюнула собственную душу: воздух смешался с водой, и, конечно, с моими же волосами, которые решили, что сейчас самое время устроить мне личный апокалипсис во рту и носу.

Я попробовала сдвинуть с себя этого спасателя, который весил, кажется, целую тонну.

Он быстро сообразил, чуть приподнялся на одной руке, но не полностью — второй рукой всё ещё поддерживал мою голову, не давая ей стукнуться о пол.

— Ты как? — взволнованно проговорили надо мной голосом четвёртого принца. — Всё нормально?

Он осторожно попытался свободной рукой убрать волосы с моего лица. Я тоже старалась помочь, но волосы были так крепко прижаты и запутаны, что каждый его и мой жест приносил лишь тихий шипящий вздох боли и новый приступ кашля от воды и саднящего горла.

— Подожди… сейчас помогу, — сказал он мягко.

Он начал аккуратно разбирать этот спутанный узел — тихо, терпеливо, будто боялся причинить ещё больше дискомфорта. Постепенно его пальцы освобождали прядь за прядью, и вокруг становилось чуть свободнее, чуть легче.

Наконец я смогла видеть и дышать.

Четвёртый внимательно осматривал моё лицо, шею, словно проверяя, всё ли со мной в порядке. И одновременно словно пытался понять, как освободить меня полностью, не зацепив лишнего и не выдернув половину моих волос— а с ними и часть моей любви к длинным причёскам.

Задача была не из лёгких.

Я и правда была закутана в свою шевелюру так, будто сама себя превратила в кокон

И вот в этот момент до меня медленно дошло:

я лежу голая, под четвёртым принцем, задыхаюсь в собственных волосах.

— да, слезь с меня, — прохрипела я, чуть восстановив дыхание. Казалось, стоит ему встать — и я наконец смогу нормально вдохнуть и выпутаться из этих чёртовых волос. Честное слово, зачем они вообще такие длинные нужны??

Он тут же дёрнулся выполнить просьбу, облокотился на вторую руку, собираясь подняться. Взгляд его метнулся вниз — вероятно, чтобы понять, куда ставить ногу и не наступить на меня.

И вдруг он резко замер, словно увидел что-то ужасно важное, и тут же вернулся в то самое полулежащее положение, снова накрыв меня своим телом.

Слава богу, теперь хотя бы держал вес на руках и не давил на меня всем своим «героическим тоннажем».

— Не могу, — ответил он, и завис надо мной, одной рукой всё ещё поддерживая мою голову, второй упираясь в пол с другой стороны.

Не поняла. Что именно его остановило? Что он там такого увидел?

Я приподняла голову и посмотрела вниз, между нашими телами. Ничего криминального — ну, если не считать голую меня, заботливо укутанную собственными волосами, как подарок судьбы в странной упаковке.

Я вопросительно посмотрела на него. Он что, стесняется?

Меня?

Да ладно.

Меня за последние 10 мин успела разглядеть уже почти половина его семьи. И не только разглядеть — некоторые ещё и пощупали для надёжности.

— Почему? — спросила я и опустила голову обратно.

Он тут же подставил ладонь под мой затылок, мягко, будто боялся, что я сейчас разобьюсь от одного неловкого движения.

А вот этот момент с его рукой, у меня и вызвал миллион вопросов. Слишком нежно. Слишком… интимно, все сейчас было — слишком, или у меня от удушья уже штырит

НО то, как он в этот момент смотрел на меня… казалось, воздух между нами стал плотнее, будто приобрёл форму и вес. Это было новое, странное, непонятное ощущение.

Я впервые видела его лицо так близко. Смуглая, гладкая кожа. Раскосые, чёрные глаза, которые выглядели так, будто полностью состоят из зрачка. Я никогда прежде не рассматривала азиатские глаза с такой дистанции — различила даже ресницы. И нос. И….губы.

И волосы… растрёпанные, влажные, с прядью, надо лбом, на кончике которой висела капля воды.

Капля сорвалась и шлёпнулась прямо мне на щёку.

Это мгновенно выдернуло меня из моего внезапного транса, будто кто-то дернул стоп-кран.

Не дожидаясь ответа, я со всей силы попыталась сдвинуть его от себя.

— Слезь с меня, — в панике выдохнула я. Так как он завис надо мной, поэтому ждать, пока он одумается, было бессмысленно — я начала выбираться сама.

Я подтянулась на руках и на локтях, помогая себе ногами, но те, как назло, начали путаться — то в его ногах, то в его одежде. Отлично. Просто идеально.

Я старалась не думать о том, как всё это выглядит со стороны — потому что выглядело это наверняка так, что любой случайный зритель сделал бы очень неправильные выводы. Но меня это не останавливало.

У меня получалось немного сдвинуть себя вперед из-под него. Благо он опирался только на руки и физически меня не удерживал… если, конечно, не считать той самой руки, под моим затылком, которая благодаря моим активным манёврам каким-то чудесным образом оказалась под моими лопатками. Очень вовремя. Очень кстати. Прямоспасибо.

Мне нужно было срочно выбраться. Не только физически — морально тоже.

Из-под него, из этой нелепой позы, из странной близости, из ситуации, которая слишком быстро сталаслишкомне такой, какой должна была быть.

Я немного сдвинулась — ровно настолько, чтобы выглянуть из-за его предплечья и оценить обстановку. И наконец-то найти одежду

Где Лизка и ее Отелло?

Лизка нашлась сразу: она склонилась над принцем, который пытался подняться с пола, но его шатало как пьяного. Он мотнул головой, будто пытался вернуть фокус. Охранники стояли рядом, готовые подхватить его, но он отгонял их взмахами руки, как назойливых мух.

Первый сделал ещё одну попытку подняться — и снова его повело. Он опёрся на Лизку, и случайно сдёрнул с неё халатик, обнажив её плечико.

Охранники, уже тянувшиеся к нему, замерли как по команде. Потом синхронно поклонились, быстро отвернулись и застыли, будто стали частью интерьера.

Что это вообще за представление здесь разыгрывается?

Первый принц тоже