Не та героиня этой дорамы - Дада Смехова

Я чуть булочкой не подавилась.

Хотя...в принципе, он даже не соврал.

С единственной крошечной поправкой:

это была полностью его идея,а не моя «добровольная медитация в сарае среди дров и паутины».

— Понятно же, что ты так навряд ли бы сказала, — добавила Лиза, пристально глядя на меня. — Особенно зная тебя. Я даже не ожидала, что ты сегодня вернёшься. Всё-таки здесь строго наказывают… а учитывая, что сегодня произошло…

Она нахмурилась, как будто прокрутила в голове весь сегодняшний цирк, и уже зловещим шепотом добавила:

—И вообще, Катя… нужно быть осторожнее. Ты же нас так выдашь.-- и тихо продолжила

—А потом я начала спрашивать у служанок, какой этот четвёртый принц,— продолжила Лиза заговорщицки, даже оглянулась, будто мы в шпионском сериале.

Служанки таскали ведра, делая вид, что нас не слышат… но мы-то знаем, что они слышат ВСЁ.

— Я же не могу напрямую всё выпытывать, сама понимаешь, — добавила она.

— Ну да, понимаю… — кивнула я, и подумала, подозрительно смотря на служанок, тут кругом одни шпионы.

Блин, дажеяуже в их рядах.

Никому нельзя доверять.

Даже себе.

---------------------------

Наконец ванну наполнили.

Ну как «ванну» — огромную широкую бочку-лохань, такую, что туда, даже сидя, спокойно двое влезут. Мы с Лизкой уже купались в похожей, когда жили у её родителей, в поместье Цяна Цинмина: тогда всё казалось игрой и забавой, из древнего мира.

Сейчас же эта лохань выглядела как вход в рай после ада.

Вода дымилось тёплым паром, травы окрасили её в нежно-зеленый оттенок, от которого пахло так вкусно и расслабляюще, что я готова была плюхнуться туда в одежде. Служанки аккуратно разложили по краям лепестки цветов — и да, я сверху ещё добавила пару горстей, потому что заслужила себе немного красоты.

Ну а что? После таких испытаний хочется хотя бы пять минут почувствовать себя героиней сериала, а не жертвой обстоятельств и чужих интриг. Конечно, хотелось бы джакузи… но местные инженеры пока не в теме.

— Лизка, — уточнила я заранее, пока не успела раздеться, — сегодня точно никто не придёт?

Мне уже хватило сюрпризов на сутки вперёд.

— Нет, вроде никто, — ответила она, пробуя рукой температуру воды.

— А твой муж? — осторожно уточняю. — Он что, не собирается… ну… «оформлять» ваш брак? — сделала ударение так, что вопросы исчезли сами собой. — Ты же сегодня с ним разговаривала. Что там было, пока меня уволокли? — спросила у нее, она непривычно умолкла и задумалась. Ладно пока она мечтает, и никто не собирался вламываться, можно было смело идти купаться.

Служанок уже выгнали — две остались сторожить входную дверь снаружи, чтоб никто не сунулся без приглашения.

И вот наконец — можно купаться.

В помещении было душно и жарко, но приятно-жарко — такой жар, который переносишь с удовольствием, потому что знаешь: ещё немного, и окажешься в воде, где всё это сменится тёплым, расслабляющим блаженством.

Я заранее приготовила себе длинный тонкий шёлковый халатик, чтобы сразу накинуть после купания. Лето здесь стояло такое, что можно было и не вытираться — высохнешь быстрее, чем успеешь достать полотенце.

Лизка тоже уже успела снять верхнюю одежду и осталась в местном «белье» — если это вообще можно так назвать: короткий топик на завязках за шеей и талией, и шортики.

Шортики, кстати, мы сделали сами — просто укоротили длинные нижние штаны, которые местные используют вместо белья.

Потому что, прости господи, таскать под всей этой восточной многослойностью ещё и длинные штаны…

Теперь Лизка выглядела почти как древнекитайская нимфа, только модернизированная нашими европейскими мозгами и ножницами.

А я уже предвкушала момент, когда можно будет залезть в эту огромную лохань, вытянуть ноги и перестать быть шпионом, мученицей и жертвой чужих интриг хотя бы на десять минут.

Я сбросила с себя всю одежду и осторожно забралась в ванну — точнее, в эту деревянную бочку-дворец, в которую ещё нужно было карабкаться по приставным ступенькам. Внутри под водой тоже были ступеньки — вроде как для удобства, а по сути просто встроенный трон для моей усташей жопки.

Я спустилась в воду, блаженно нырнула с головой, задержалась там секунду-другую, словно смывая весь сегодняшний кошмар…

И вынырнула как новое создание.

Опустила голову на мягкий бортик, вытянула ноги, выдохнула.

Каааайф.

Лизка устроилась за моей спиной снаружи ванны и начала мыть мне волосы — осторожно, нежно, прямо так, приятно. Так, что хотелось мурлыком быть.

— Как же хорошо… — прошептала я, закрывая глаза.

Лизка наверное улыбнулась, я чувствовала, пока её пальцы массировали мне голову, она начала рассказывать — тихо, взволнованно, чуть смущённо — про своего уже мужа-принца.

— Когда вы ушли, мы с принцем остались вдвоём, — начала рассказывать Лизка, пока тёплая вода ласкала мне плечи.

Ну хоть не зря я страдала в сарае,— мелькнуло у меня. — Он угощал меня пирожными и рассказал легенду об озере…

Дальше пошёл подробный пересказ легенды — да-да, той самой, где была цапля… та самая цапля, про которую нам уже расказывал четвёртый принц, когда мы всей толпой шли к озеру.

— И как он тебе? — сразу вклинилась я, поймав момент, пока Лизка не ушла в трёхчасовую лекцию по местному фольклору. — Он ведь симпатичный? Правда?

Нужно было срочно вернуть её в русло романтических подробностей, а не в орнитологию.

— Да… он очень красивый, — мечтательно выдохнула Лизка. — Прямо как актёр из дорамы. Даже не думала, что когда-нибудь смогу вот так близко общаться с такими, как он…

Прекрасно. Просто отлично. Продолжаем подталкивать.

— Ты же дала ему это понять? Хоть как-то намекнула, что он тебе нравится? — спросила я, наклонив голову чтоб увидеть ее лицо.

Она осторожно промывала мне волосы, но было видно — мысли её давно уплыли куда-то в своё маленькое розовое облако.

— Я пыталась… — тихо призналась Лизка. — Но я не знаю, понял он или нет. Я просто… не знаю, как это правильно делать…

То,какона это сказала…

Это была не та Лиза, что уверенно читает лекции о любви по вечерам, пересылает мне голосовые с ахами, охами и подробными эротическими сценариями из дорам.

Нет.

Передо мной была настоящая Лизка — тёплая, светящаяся изнутри, робкая, искренняя.

Столько нежности и растерянности я в ней