Фаэтон: Планета аномалий 4 - Вячеслав Иванович Соколов

А с бандитами у него как раз контактов не было, связь шла через двух деловых гномов. Ну классика же! Стоило Елизавете Алексеевне вернуться, неизвестно с какой информацией, как кое-кому пришлось напрячь булки.

Однако в любом случае знать она могла только про Крамина и Фирина, если вдруг кто-то из бандитов проболтался. Так что стоило всего лишь обрубить хвостик в виде Хуана и всё — пишите письма мелким почерком, шлите фотки в нижнем белье.

Усмехаюсь, потирая ладони:

— И кто же это у нас классические схемы работы с агентурой знает? А? — интересуюсь у Елизаветы Алексеевны. — И что же ты, такая, погоны свои не через постель заслужившая, шпионами в Счастливом не озаботилась?

— Я сказала «не только через постель», — сплёвывает сердитая блондинка, отворачиваясь и скрещивая руки под грудью. — Не хочется это признавать, но ты можешь быть прав, — красавица теребит прядь волос, наматывая её на палец. — Ты вон не успел в Счастливый заехать, а уже людей, знающих, что я там в плену томлюсь, встретил. Таких совпадений не бывает. А значит, там каждая собака в курсе, особенно учитывая, что меня на бои выставили. А Павлик только после допроса эльфийки это выяснил!

— И портреты наши чуть ли не на хвосте залетели, добирайся Бизон чуть подольше, так, может, на входе и приняли бы, — напоминаю о немаловажном факте.

— Верно, — трёт мочку уха, отводя взгляд в потолок. — Должен он был узнать, где я, без всякой эльфийки. И ещё нюанс: то, что разведанных карт аномалий вокруг города днём с огнём не сыщешь, это верно. Но карту города-то он мог тебе показать с местами, где меня могут держать. Их там всего по сути два, — показывает указательный и средний пальцы.

— Так чего ты мне мозги выносила и упиралась? Паша, дескать, не виноват! Если сама вон аргументами сыплешь, — возмущаюсь, размахивая руками.

— Так я ему имена предателей и не назвала, — вздыхает, опуская плечи, — не хочется верить, ой не хочется! Вот где-то здесь в груди свербит, — прижимает пальцы в районе сердца, — теплится надежда, что это всё ошибка. Но если просто спросить, не признается.

— Так а артефакты на что? — усмехаюсь. — Или уже веры им нет?

— Да есть, Тунгус, вера. Есть. Просто вопросы нужно правильно задавать, тут ты прав. Но если мы ошибаемся? А я на него наеду, артефакт в зубы суну, как в глаза-то смотреть потом? А? — голос женщины срывается, она хватается за голову. — Я же ему как себе доверяла! — закрывает лицо руками, плечи вздрагивают. Видно, как по её щекам текут слёзы.

— Что, Шериф, подвела тебя твоя мохнатка? Ха-ха-ха… Думала, дала парнишке, так он теперь за тобой всю жизнь бегать будет, — радостно сучит ножками Фирин, до этого внимательно слушавший разговор.

— Ой заткнись, сука! — Елизавета Алексеевна, убрав руки от заплаканного лица, с видимым удовольствием втащила скалящемуся гному в зубы.

Добротно так влепила, челюсть только и успела хрустнуть. После чего прописала ещё несколько пилюль по корпусу, нанося удары по рёбрам и груди, так чтобы смеяться больно было.

— Полегчало? — интересуюсь, наблюдая за ней с лёгкой улыбкой.

— Не сильно, но зато придумала, что делать, — сдувает чёлку с глаз, выпрямляя спину.

— Просвети, — делаю заинтересованное лицо, склоняя голову набок.

— Как у тебя с актёрским мастерством? — вопрошает с хитрым выражением лица, упирая руки в бока.

— Станиславский с того света каждый раз аплодирует и плачет от восторга, — сообщаю, даже не моргнув глазом, прикладывая руку к груди.

— Очень на это надеюсь, — кивает, улыбаясь уголками губ.

Глава двадцать четвертая

— А давай накатим за местных, — разливает по стопкам слегка захмелевший Паша, криво усмехаясь и потирая переносицу.

— За каких местных? — интересуюсь, приподнимая бровь и откидываясь на спинку стула.

— Ну так ты же сам спрашивал, откуда столько женского пола? — подмигивает правым глазом, облизывая губы.

— Ага, было дело, — киваю, беря в руки предложенную стопку с коньяком и слегка взбалтывая её.

— Ну так вот, это в основном местные, те, кто здесь родились. Не знаю, с чем это связано, но на Фаэтоне в основном девчонки рождаются — восемь из десяти младенцев. Скорее всего, мир таким образом пытается исправить дисбаланс. Всё-таки из «Большого мира», — вздыхает, кивая головой куда-то в небеса, — в основном мужики прибывают, хотя и женщины есть.

— Вот оно как, — глубокомысленно киваю, постукивая пальцем по столу. — Не лишено смысла.

— Во, давай за здравый смысл! — вскидывает стопку, слегка проливая коньяк на стол.

— Ты же хотел за местных, — усмехаюсь, едва заметно покачивая головой.

— Да, — удивляется Паша, хмурясь и почёсывая затылок. — Ну тогда давай за здравый смысл у местных.

— Погнали, — чокаемся и выпиваем, меня в очередной раз передергивает.

— Ты знаешь, местные к нам со всего Фаэтона добираются, у нас безопасно… — продолжает бубнить Паша, водя пальцем по краю стопки.

А Шериф, кажется, наконец-то догадалась, что беситься бесполезно, поэтому решила применить крайние меры. Ухватившись за низ футболки, потянула её вверх, приподнимаясь на цыпочках. Естественно, добравшись до полушарий, процесс застопорился, ибо футболка на ней была всё ещё та самая — супер-облегающая.

Но какую женщину это остановит, если она желает раздеться? Вот Елизавета Алексеевна и вывалила свои выдающиеся буфера на обозрение, ещё и вперед их выставила, слегка прогнувшись в спинке.

Но надо отдать мне должное, я даже в лице не изменился. Знай наших!

И так, как говорится, нашла коса на камень! Эта блондинистая красотка с ехидной улыбкой на лице принялась терзать свои шарики-антистресс, наминая их десятью пальцами. Поочередно сжимая и разжимая ладони. Затем подвигала плечами из стороны в сторону, демонстрируя, что инерция — это один из постулатов физики, а затем в нагрузку ещё и качнула бёдрами.

Но я молодец, я кремень, у меня даже ни один мускул на лице не дрогнул. Только налил себе и Паше, наблюдая, как янтарная жидкость переливается в стопки. Затем огласил тост:

— Давай, чтобы у местных девок были красивые сиськи! — вскидываю стопку вверх, слегка привстав.

— А ты шаришь, — поддерживает мой душевный порыв хозяин квартиры, согласно кивая и хлопая ладонью по столу.

Шериф же буквально оскалилась, сверля меня взглядом и сжимая кулаки. После чего взяла в рот свой средний палец, облизала его языком, и прямо вот так, влажным, обвела вишенку на левом тортике.

Да твою ж дивизию! Это же противоречит всем законам физиологии. Сосок в течение пары секунд уже находился в боевой готовности, причём не только он, но и его сосед по парте, как говорится, без всякого принуждения.