Спецзадание "Выйти замуж" - Асоль Ари

Через двадцать минут наши роскошные покои напоминали сцену из древних легенд о варварских пирах. Я сидела прямо на черных шелковых простынях, небрежно завернутая в пушистую шкуру, и остервенело уничтожала запасы дворцовой кухни. Слуги, вкатывавшие в двери уже третью многоярусную тележку с горячими блюдами, жались к стенам и смотрели на меня с почти суеверным ужасом.

Их можно было понять. Хрупкая на вид человеческая женщина только что голыми руками разорвала какую-то запеченную птицу и теперь жадно, с агрессией дикого зверя уплетала кусок истекающего соком жареного мяса размером с собственную голову, перемазав лицо и пальцы в густом остром соусе.

Дан валялся рядом на шкурах, лениво подперев голову рукой. На его губах играла восхищенная усмешка. Он даже не пытался мне мешать, с откровенным удовольствием наблюдая за этим первобытным зрелищем и тем, как к моим щекам быстро возвращается здоровый румянец.

— Моя маленькая, голодная дикарка, — хмыкнул он, когда я с утробным рычанием выдернула из мяса кость и отбросила её на серебряное блюдо. — Ты ешь так же яростно, как и отдаешься.

Я бросила на него свирепый, предупреждающий взгляд и вгрызлась в следующую порцию мякоти.

Владыка Сиама тихо, вибрирующе рассмеялся, откинувшись на подушки.

— Знаешь, я начинаю всерьез переживать за казну Империи, — продолжил он издеваться, но его льдистые глаза смеялись. Он потянулся свободной рукой и мягко, большим пальцем стер каплю жира с моего подбородка. — Прокормить такую жену обойдется мне дороже, чем содержать весь Звездный флот.

— Можешь распустить флот. Я буду защищать тебя сама, за еду, — буркнула я с набитым ртом, слизывая соус с пальцев.

Халидан рассмеялся еще громче, его смех глубоким эхом отразился от стен спальни.

— Ловлю на слове, моя королева. Ешь, Клеопатра. Набирайся сил. У нас впереди еще много страстных ночей, и я намерен убедиться, что ты отработаешь каждый потраченный на тебя кредит.

* * *

Вечером второго дня мы оказались в экзотических садах внутренних террас. Под светом двойной звезды, красного гиганта и белого карлика, растения отбрасывали причудливые, пугающие тени. Ветер Сиама обдувал мою разгоряченную кожу.

Таймер в моей голове отсчитывал секунды. Оставалось меньше сорока часов до того момента, как контрабандист Рик должен был забрать меня с этой планеты. Каждый вдох, каждое прикосновение Халидана ощущались как последние. Моя отчаянная, почти болезненная жажда впитать его всего, запомнить каждую черточку его тела сводила Владыку с ума, заставляя его отвечать мне всё более дикой, собственнической страстью.

Ночной ветер играл тяжелыми листьями серебристых деревьев в Висячих садах дворца. Мы стояли у самого края верхней террасы, парящей над столицей Циали.

Я оперлась ладонями о гладкий, остывший за вечер черный базальт парапета и посмотрела вниз. Головокружительная, пугающая пустота. В тысяче футов под нами мерцали мириады огней ночного города. От этого зрелища захватывало дух, а по венам растекался будоражащий адреналин.

Но настоящий эпицентр опасности находился не внизу. Он стоял прямо за моей спиной.

Халидан подошел бесшумно. Я почувствовала его еще до того, как он коснулся меня: по исказившемуся воздуху, по густому запаху сандала, по тому, как мгновенно потяжелело внизу живота.

Его широкая, раскаленная грудь прижалась к моей спине. Одной рукой он властно обхватил мою талию, притягивая вплотную к своему литому телу, а другой скользнул по моему бедру, медленно, неотвратимо собирая вверх легкую ткань моего шелкового халата.

— Высоко, — его низкий, вибрирующий шепот коснулся моего уха. Горячее дыхание обожгло чувствительную кожу. — Одно неверное движение, моя маленькая птичка...

— Я не боюсь высоты, Дан, — выдохнула я, чувствуя, как от его близости у меня подкашиваются ноги. Я боялась только того, что скоро потеряю его навсегда.

— Знаю. Ты боишься потерять контроль.

Его ладонь скользнула под тонкое кружево белья, одним легким движением разрывая его и избавляясь от последней преграды. Холодный камень парапета остужал мою кожу спереди, но сзади меня плавило от его абсолютного, доминирующего жара.

Я инстинктивно подалась назад, ища его твердую плоть, ожидая того дикого, яростного напора, к которому уже успела привыкнуть за эти часы безумия. Но Владыка решил иначе. Он чувствовал мою скрытую панику, мою спешку, и собирался показать, что время здесь подчиняется только ему. Сегодня он не собирался давать мне быстрой разрядки. Он собирался заставить меня молить о ней.

Его пальцы коснулись моей пульсирующей, истекающей влагой плоти. Но вместо того, чтобы войти, он лишь обвел контур, дразня, едва касаясь самого чувствительного нерва. Я прерывисто выдохнула, выгибаясь в пояснице и сильнее вжимаясь животом в камень.

— Дан... — мой голос предательски дрогнул.

Он не ответил. Один его горячий, шершавый палец мучительно медленно скользнул внутрь. Я тихо застонала, но он тут же остановился. Затем добавился второй палец. Он начал растягивать меня с такой изводящей, невыносимой медлительностью, что каждый миллиметр этого движения отдавался сладкой судорогой во всем теле.

Он массировал меня изнутри, нажимая на самые чувствительные точки, раздвигая стенки, подготавливая к себе, но не давая ни темпа, ни облегчения. Мои ногти с силой впились в черный базальт парапета. Я дышала тяжело и рвано, глядя в бездну перед собой, пока сзади мой альфа методично, безжалостно сводил меня с ума.

— Пожалуйста... — сорвалось с моих губ. Зверь внутри меня скулил, требуя слияния. Время уходило, мне нужно было почувствовать его всего, прямо сейчас.

— Что «пожалуйста», Клеопатра? — промурлыкал он, прикусывая мочку моего уха. Его пальцы продолжали свою пытку, растягивая меня еще шире, доводя чувствительность до абсолютного, болезненного предела. — Куда ты торопишься? Зачем ты пытаешься проглотить всё сразу? У нас впереди целая вечность.

От этих слов у меня защемило сердце. У нас нет вечности.

Я задыхалась. Мои бедра непроизвольно подрагивали. Когда я была уже на грани того, чтобы сорваться и умолять его в голос, забыв о гордости спецагента, Халидан убрал руку.

Пустота, образовавшаяся внутри, показалась невыносимой, почти физически болезненной. Но секунду спустя я почувствовала тупое, горячее давление его тяжелого, налитого кровью члена.

Я снова инстинктивно толкнулась назад, чтобы насадиться на него одним рывком, забрать свое, но его сильные руки жестко легли на мои бедра, фиксируя меня на месте, как в стальных тисках.

— Нет, — прорычал он. — Я сам.

И он начал входить. Это была изощренная, сводящая с ума пытка. Он проникал в меня дюйм за дюймом, миллиметр за миллиметром. Настолько медленно, что я чувствовала каждое биение пульса в его раскаленном естестве, чувствовала, как мои собственные мышцы неохотно растягиваются, обхватывая его огромный