Спецзадание "Выйти замуж" - Асоль Ари

голову, но его взгляд остался колючим. — Мы чтим твой выбор, но традиция гласит, что правящая кровь должна быть сильной. Люди Союза хрупки, их век короток. Сможет ли эта... Девочка дать Империи достойных наследников и выдержать тяжесть нашего мира?

Я почувствовала, как мышцы Халидана напряглись. В зале повисла звенящая, смертельно опасная тишина. Я знала, что должна изображать покорность, но моя звериная гордость взвилась на дыбы. Никто не смеет называть меня хрупкой.

Прежде чем Владыка успел обрушить свой гнев на советника, я сделала полшага вперед.

— Мой век, возможно, и короток по вашим меркам, советник, — мой голос прозвучал ровно, холодно и звонко, прорезав тишину зала. — Но я принадлежу к касте, которая не ломается. Ваша гвардия на дредноуте уже имела возможность убедиться в моей прочности. Я посол. И если мой Владыка счел меня достойной, сомневаться в его выборе, значит сомневаться в его силе.

Старик судорожно втянул воздух. В глазах лордов промелькнуло нечто, очень похожее на шок. Жена Владыки, да еще и чужачка, не имела права голоса на Совете, пока ей не позволят.

Но Халидан не остановил меня. Более того, я услышала его низкий, утробный смешок. Он положил тяжелую ладонь мне на здоровую руку, чуть сжимая предплечье в жесте абсолютного, собственнического одобрения.

— Вы слышали мою жену, — Халидан обвел зал взглядом, от которого даже у бывалых воинов стыла кровь. — Ее дух сильнее, чем у многих из вас. Вопрос закрыт. Готовьте покои и церемонию Признания.

* * *

Меня отвели в личное крыло Владыки. Это была настоящая золотая клетка. Роскошные залы, купальни с термальной водой, сады с экзотическими, хищного вида растениями, выходящие на внутренние террасы. Везде дежурила невидимая, но бдительная охрана.

Когда створки главной спальни наконец закрылись, отсекая нас от слуг и гвардейцев, я обессиленно прислонилась к резному косяку. Вывихнутое плечо ныло, адреналин начал отступать, оставляя после себя сосущую пустоту.

Халидан подошел ко мне медленно, расстегивая ворот своего мундира. Его льдистые глаза мерцали в полумраке комнаты.

— Дерзкая выходка в Тронном зале, Клеопатра, — произнес он, останавливаясь так близко, что наши тела почти соприкасались. — Ты бросила вызов моему Первому Советнику.

— Я защищала твою честь, Халидан, — я вскинула подбородок, глядя прямо на него. — Или ты предпочитаешь, чтобы твоя жена пряталась за твоей спиной и молчала?

— Я предпочитаю, чтобы ты была такой, какая ты есть, — он протянул руку и аккуратно, едва касаясь больного плеча, провел пальцами по моей шее. — Дикой. Гордой. Моей.

Он наклонился и потерся щекой о мои волосы, вдыхая с них запах.

— Тебе придется носить маску покорности для моих лордов, Клео. Они не поймут твоего огня. Но здесь, за этими дверями... — его губы коснулись моей шеи, вызвав предательскую дрожь во всем теле. — Здесь ты можешь снять свою броню.

Воздух прямо за широким плечом Владыки подернулся рябью, и в поле моего зрения возник фиолетовый фенек, отчаянно размахивающий крошечным черным флагом с пиратским «Веселым Роджером».

«Сигнал, капитан! — голос Фаро ворвался в мой разум подобно удару гонга, заставив меня вздрогнуть. — Входящий пакет данных по зашифрованному теневому каналу. Частота совпадает».

Мое сердце пропустило удар. Рик. Он ответил.

«Считывай, Фаро. Быстро!»

«Сообщение расшифровано. Текст: "За такие кредиты я достану тебя даже из задницы дьявола. Буду на орбите Сиама через 72 часа стандартного времени под кодами торговцев пряностями. Жди сигнала, принцесса. И готовь бабки"».

Голографический фенек возмущенно фыркнул, словно до глубины души оскорбленный таким вульгарным лексиконом, и брезгливо отбросил виртуальный флажок в сторону.

Семьдесят два часа. Трое суток.

Мне нужно было продержаться в постели этого невероятного мужчины, в сердце его враждебной империи всего трое суток, не выдав ни себя, ни свою вторую сущность, ни спрятанные в голове данные. И боялась я не невыносимых мук заключения, а сладостного наслаждения, что может связать меня крепче любых пут.

— Ты снова напряглась, — Халидан отстранился, заглядывая мне в лицо. Его проницательность пугала. — О чем ты думаешь, моя сиамская воительница?

Я заставила свои губы сложиться в мягкую, соблазнительную улыбку, хотя внутри всё сжалось в стальной узел. Я подняла здоровую руку и положила её ему на грудь, туда, где ровно билось его сильное сердце.

— Я думаю о том, Халидан, — прошептала я, подаваясь вперед и прижимаясь губами к его шее, — что следующие три дня я хочу посвятить только тебе. Докажи мне, что я не зря променяла свободу на эту клетку.

Фенек тут же закатил светящиеся глаза, обреченно прикрыл мордочку лапками и поспешно растворился в воздухе, всем своим видом демонстрируя категорическое нежелание присутствовать при грядущих «доказательствах».

Владыка Сиама глухо зарычал, подхватывая меня на руки. В его глазах полыхал триумф победителя. Он не знал, что сам только что запустил таймер обратного отсчета до краха своей империи.

Глава 24. Семьдесят два часа безумия

Трое суток. Семьдесят два часа до прибытия контрабандного корабля, который должен был вырвать меня из этого пекла.

В академии Звездного флота нас учили пыткам, лишению сна, допросам с применением сыворотки правды, но ни один инструктор не готовил меня к тому, что самым страшным испытанием станет абсолютное, всепоглощающее наслаждение.

Я собиралась использовать свою женскую покорность как щит, как отвлекающий маневр, однако я не учла одного: моя вторая, животная суть больше не хотела подчиняться приказам Альянса. Оказавшись наедине с альфа-хищником в его логове, пропитанном тяжелой энергетикой Сиама, мой второй геном просто сорвался с цепи.

Едва двери спальни захлопнулись, Халидан опустил меня на огромную, застланную темным шелком кровать. Он помнил про мое вывихнутое плечо, и его движения были пугающе бережными для человека таких габаритов. Но в его глазах все еще полыхал пожар, который невозможно было потушить.

Той ночью я сгорела дотла.

Мы сливались воедино с такой первобытной страстью, словно от этого зависело выживание целого вида. Я забыла о боли в руке, забыла о протоколах связи, забыла о том, что я агент под прикрытием. Его губы, его руки, его тяжелое, обжигающее тело стирали из моей памяти всё, кроме одного ритма. Ритма Сиама.

Я впивалась ногтями здоровой руки в его литые плечи, оставляя на коже полумесяцы царапин, и отвечала на каждый его толчок жарким, сорванным стоном. Владыка упивался моим откликом. Он шептал мне на ухо слова на своем гортанном, древнем языке, и, хотя я не знала перевода, моя кровь понимала их смысл.

«Осталось шестьдесят восемь часов, капитан. Ваш гормональный фон находится на критически опасной отметке. Геном бунтует, вы можете потерять себя», — механический