Падение Левиафана - Денис Старый

— Заряд — три четверти от полного! Трубки подрезать! — хрипло скомандовал майор. Перед этим он на секунду выхватил из-за пазухи затрепанную маленькую артиллерийскую книжку, на страницах которой химическим карандашом были сделаны пометки после тайных полигонных пристрелок. Цифры сошлись.

Турки внизу еще не успели оправиться от шока после первого разрыва. Два тяжелых осадных орудия у них уже были заряжены, расчеты стояли с дымящимися фитилями, ожидая лишь взмаха сабли командира на ответный залп. Но именно в этот момент, со стороны ощетинившихся штыками защитников Перекопа, с шипением вылетели еще пятнадцать огромных черных сфер с шипящими запальными трубками.

Вторая волна воздушных бомб взорвалась именно там, где рассчитал Кудесов. Со стороны это выглядело чудовищно и величественно: могло сложиться полное ощущение, что небесная твердь вдруг обрушилась вниз, лишь на один миг приблизившись к земле, и безжалостно сплющила, раздавила в кровавое месиво всё живое, что еще минуту назад бегало возле орудий и готовилось воевать во имя султана.

На том самом месте, куда турки столь опрометчиво (хотя у Мехмет-паши и были на то тактические надежды) выдвинули свои лучшие батареи, живых почти не осталось. Уцелели лишь тяжелораненые, да, быть может, десятая часть оглушенных счастливчиков, которые в момент разрыва оказались за лафетами или упали так удачно, что основную тяжесть роя русской шрапнели приняли на себя тела их разорванных товарищей. Вражеская батарея перестала существовать, превратившись в кладбище разбитых пушек и растерзанных людей.

— Вот так! Учись, сынки! — Кудесов хищно оскалился, вытирая покрытое пороховой копотью лицо тыльной стороной ладони. — А теперь — готовьте полевые «единороги» к выдвижению! Снимать с тормозов! Выставлять и готовить «бочки-каронады».

Но младшие офицеры батареи посмотрели на своего командира с нескрываемым ужасом и недоумением. Это было не просто странно — по всем уставам было физически невозможно выдвигать легкую артиллерию вперед, за спасительный земляной вал, прямо навстречу надвигающейся многотысячной лавине янычар. Даже те из офицеров, кто вместе с майором прошел жестокое обучение на секретном петербургском полигоне, сейчас крайне скептически и с затаенным страхом отнеслись к этой безумной идее.

— Готовым надо быть! Выкатывать на аппарели, но за бруствер мы выдвинемся лишь тогда, когда наша пехота пойдет в контратаку! — словно втолковывая прописные истины нерадивым ученикам, которые не смогли разгадать простейшую загадку на уроке тактики, усмехнулся майор Кудесов.

Офицеры с облегчением выдохнули и смущенно заулыбались. А ведь в строю действительно не нашлось никого, кто бы ни подумал в первую секунду, что их отважный командир окончательно сошел с ума от пороховых газов.

Тем временем на стороне противника, перед разгромленным четвертым участком русской обороны, турки замялись. Удар шрапнели был настолько опустошающим, что расчетное время выхода османских штурмовых колонн оказалось непоправимо сорвано.

Прямо сейчас, с высоты вала, русским офицерам в подзорные трубы было отлично видно: всеобщего, монолитного штурма у турок не получается. Наступающий фронт оказался разорван. Как минимум полтора километра Перекопской линии не оказались под давлением вражеской пехоты. А значит, русские генералы получали драгоценное время и могли беспрепятственно маневрировать своими резервами вдоль линии огня, перебрасывая полки на угрожаемые направления.

Наверное, именно эту страшную тактическую правду вдруг осознал оставшийся в живых турецкий командир на этом участке. Ибо вопреки здравому смыслу, не дожидаясь поддержки молчащей артиллерии, с перекошенным от отчаяния лицом, он взмахнул кривой саблей и погнал свои пехотные таборы вперед, прямо на уцелевшие русские пушки. На верную смерть.

— Рано! — гарцующий вдоль линии обороны генерал-майор кричал на разрыв голосовых связок. — Кудесов, рано! Турки идут второй волной на штурм. Не выдвигай пушки!

Майор судорожно всматривался в зрительную трубу и не мог увидеть, что в действительности происходило у турок. Мало того, что еще не осела даже поднятая взрывами и людьми пыль, ветер не унес остатки пороховых облачков, так еще и османы сделали все, чтобы скрыть число своих штурмовых отрядов. До поры идущие на приступ воины прятались в траншеях и за турецкими брустверами.

А вот теперь, только через минуты три после приказа генерал-майора, стало понятно, особенно если ожидать именно этого, что турки выходят-таки на второй заход. И вторая волна как бы не больше первой.

— Как там, в обучении при штабе на Полигоне говорили? — не кому лично, а так, словно бы самого себя, спрашивал майор Кудесов.

Но неожиданно, за спиной у себя получил четкий ответ:

— Перманентный штурм, с расчетом на недостачу у обороняющихся боеприпасов, худую работу интендантов, успокоение после первой волны, — сказал человек без знаков отличий и даже без недавно введенных погонов. — Майор, я комиссар третьего ранга Резцов. Прибыл к вам и с пополнением. Бочки, воздушные бомбы… У нас есть агентурные данные, что именно здесь турки будут пробовать прорывать оборону, все остальные участки — отвлечение.

— Не скажу, что рад вашему участию, — осклабился Кудесов.

— Я только привел подкрепление, — улыбнулся Резцов, при этом выставил вперед руки. — Боже упаси в ваши дела лезть.

— Прошу извинить…

— Бывает… Но полноте. Похоже, что вторая часть спектаклю начинается, — сказал представитель комиссариата Южной армии.

И тут дикий, многоголосый рев тысяч глоток взмыл над выжженной солнцем степью, на мгновение заглушив даже стоны умирающих и гул далекой канонады. Османская пехота, взбивая сухую крымскую землю в густую, удушливую желтую пыль, лавиной покатилась на передовые русские укрепления.

Это был порыв обреченных, страшный в своей фанатичной слепоте и отчаянии. Впереди, размахивая потускневшим в пороховом дыму клинком, бежал тот самый турецкий командир, чей расшитый золотом мундир уже покрылся серой гарью и пятнами чужой крови. Турки шли густой, плотной массой, надеясь смять две передовые линии обороны одним чудовищным натиском, утопить защитников в собственной крови и на плечах отступающих ворваться на главный вал.

Но на передовых позициях их ждали. Русские стрелки, укрытые за брустверами Первой линии, сохраняли ледяное, почти жуткое спокойствие. Это были не те зеленые воины, которыми многие из них еще являлись всего-то год назад. Уже опытные бойцы.

Кому ранее скажи, что можно так быстро готовить опытных бойцов, то ни в жизнь не поверили бы. Но, нет… можно. И не только система обучения была важна, новаторская, интенсивная, с новым, психологическим даже подходом… И не мотивация бойцов, ставшая поистине огромной — ведь можно через десять-двенадцать лет закончить службу и стать уважаемым, не бедным человеком со своей землей. И кем ты демобилизуешься — очень важно. Выплаты существенно отличаются. А если еще и кавалером солдатского Георгия, или с медалью «За Отвагу»…

Больше всего, быстрее всего, из