Музыкант - Игорь Валериев

абонементов штук пятьдесят было, может и больше. По пять — шесть рублей за абонемент — это ещё двести пятьдесят — триста рублей. Почти половина для крупного размера. Приличные, однако, суммы крутятся у ребят.

Из задумчивости меня вывела знакомая фигура мужчины, который в сопровождении ещё одного прошел мимо меня вдоль очереди к Сомодову.

«Капитан Теплов Алексей Васильевич, насколько помню. Значит, всё-таки Нижегородский райотдел работает», — подумал я, прикидывая, как бы мне незаметно смыться.

Капитан с фамилией, как у нашего водителя ОБЭП Арзамасского ГОВД в прошлом-будущем и второй мужчина подошли к Сергеичу. Неизвестный мне сотрудник милиции показал ему удостоверение, после чего повернулся к очереди и громко произнёс:

— Товарищи, приёмный пункт закрывается на учёт. Приходите завтра, а лучше послезавтра. А сейчас попрошу всех разойтись и не мешать, нам работать.

Очередь начала возмущаться, но тут по ней понеслись перешёптывания, где звучали слова «милиция» и «ОБХСС», и народ начал быстро рассасываться. Я тоже повернулся, чтобы уйти, облегчённо выдохнув про себя, когда услышал за спиной:

— Михаил! Рудаков!

Повернулся и увидел, как Теплов машет рукой, подзывая к себе. Чертыхнувшись про себя, поплелся к нему, про себя прикидывая, видел кто-нибудь из его людей, как я недавно спускался в подвал и разговаривал с Сомодовым, или нет. Интересно, а что будет, если капитан попросит показать, что у меня в сумке. Вот это будет номер! Новая жизнь удалась, называется! На нары, конечно, не определят, возраст не подходит, но, чтобы пробиться куда-то, придется ждать развала Союза, так как максимум, что мне будет светить — это восьмилетка в спецшколе, служба в стройбате, а затем работа дворником или кочегаром. В ПТУ и то не возьмут.

От этих мыслей у меня все волосы на теле встали дыбом, а по спине пробежали мурашки.

— Здравствуйте, товарищ капитан, — бодро и радостно поздоровался я с Тепловым, увидев, как напрягся от такого приветствия Сомодов.

— А я смотрю, Михаил, ты или не ты. Ещё когда ты мимо магазина проходил. За очередным абонементом пришел? — капитан радушно улыбнулся, только вот глаза у него опять оставались холодными.

Насколько я понял, не умеет Алексей Васильевич лицедействовать. Ему надо всегда злых следователей играть. Добрые у него не получаются.

— Нет. На Яна мы уже абонементы получили, книги выкупили, и я их уже прочитал. Сегодня за марками пришел. Следующий абонемент либо «Признание Мегре» Сименона, либо «Похитители бриллиантов» Буссенара говорят, будет. Вот заранее десять килограмм принёс для сдачи, — я показал свою пачку с газетами. — Жалко, теперь назад домой везти придётся. А я хотел потом к маме в библиотеку имени Светлова на Саврасова зайти.

— А что так можно, только за марки макулатуру сдавать? — обратился Теплов к Сомодову.

— Так, некоторые по сто и по двести килограмм за раз привозят иногда. А на абонемент двадцать килограмм требуется. Им что пять или десять одинаковых книг по абонементам покупать? Да и больше двух заполненных марками абонементов мы в руки не даём. Не положено. Вот и приходится отоваривать сдатчиков одними марками. А когда абонементы на новые книги приходят, то такие сдатчики макулатуры показывают нам марки, и за двадцать килограмм получают новый абонемент. Марки в отличие от абонемента имеют водяные знаки и имеют строгую отчетность. Именно по ним идёт учет сданной макулатуры, — спокойно ответил Сергеевич.

— Да, наворотили систему товарищи. Ну, ничего разберемся. А пока давайте поможем нашему юному другу. Не везти же ему макулатуру назад. Правда⁈ — Теплов подмигнул мне, а потом строго посмотрел на Сомодова.

— Да, поможем. Не вопрос. Сколько тут у тебя? — задал мне вопрос Сергеевич, делая вид, что мы не знакомы.

— Десять килограмм ровно. Я на безмене взвешивал, — также нейтрально ответил я.

— Как юному другу милиции поверим, — Сомодов достал из кармана несколько блоков марок, выбрал тот, в котором были марки по десять килограмм, оторвал одну и отдал мне.

Потом из другого кармана достал двадцать копеек и так же отдал мне. После этого взял у меня пачку макулатуры отнёс её к входу в подвал, положив в кучу. Вернулся к столу рядом с весами и сделал запись в журнал.

— И что, это всё? Весь учёт? — поинтересовался Теплов.

Второй сотрудник также вопросительно посмотрел на Сергеевича.

— А как по-другому? В течение дня записываем, сколько приняли макулатуры от каждого, и сколько было выдано марок, денег и абонементов. В конце дня суммируем, проверяем остаток. В конце месяца подаем данные в бухгалтерию. Те проводят ежемесячную сверку с заводами, которые забирали у нас макулатуру по весу, потом сравнивают количество оставшихся марок, денег и выданных за месяц. Может ещё что-то делают. Но это вам в бухгалтерии надо спрашивать. Наша работа с напарником получить макулатуру, взвесить, выдать за неё абонемент, марки и деньги, всё записать. Складировать в подвал для хранения. Потом макулатуру отгрузить по весу на завод. Всё вроде⁈ — Сомодов замолчал и резко выдохнул, показывая, что большего о своей работе ему нечего рассказать.

— Понятно. Разберемся, как я уже сказал. Ладно, Михаил, мой телефон у тебя есть. Если что звони или приходи. Где мой кабинет знаешь. А у нас тут свои дела, — капитан протянул мне руку, давая понять, что разговор со мной закончен.

Я пожал Теплову руку, кивнул головой Сомодову и второму сотруднику милиции, после чего, сказав «до свидания», развернулся и пошёл к проходу между домами на улицу. Шёл и чувствовал, как по позвоночнику стекают капли пота. Надеюсь, что смог удержать покерфейс на своей физиономии. Давно я так не очковал. Точнее, первый раз, что в той, что в этой жизни переступил так серьёзно закон, если не считать плагиат песен из будущего, которого может и не быть. Сейчас же я помог группе лиц, занимающихся спекуляцией, скрыть от милиции их незаконный доход. Можно сказать, стал участником организованной преступной группы.

И пусть для меня, прожившего довольно длинную жизнь уже при олигархическом капитализме, спекуляция Сомодова и Кошелева не считается преступлением, но сейчас за это грозит реальный срок. С ума сойти, как изменится жизнь в СССР буквально через десяток лет. Государство разлетится на мелкие республиканские осколки. Спекуляция сегодня станет престижным бизнесом в девяностые для многих жителей России и зарубежья. Люди будут выживать за счёт того, что будут покупать продукцию подешевле и продавать подороже. Да…

С этими мыслями, которыми пытался оправдать себя в своих