Музыкант - Игорь Валериев

— Замечательно. Сдавайте верхнюю одежду в гардероб и приступайте к экскурсии. И ещё, Елизавета Кузьминична, я Рудакова у вас заберу. Надо срочно решить несколько организационных вопросов. Мартынова, Васильева, Кленова, вы, почему ещё до сих пор здесь, — представивший Ярулиным, мужчина посмотрел на девчонок или уже девушек, которые так и не отпустили Михаила.

Храброва почувствовала, как в ней разгорается раздражение на этих наглых красавиц, которые и не подумали слушаться педагогов, а двое из них так и продолжали держать Рудакова за руки, прижавшись к нему.

— Роман Михайлович, Григорий Иванович, Михаил обещал, что поговорит с Надеждой Николаевной о ещё одной песне для нас на День Победы, — нагло, по мнению Натали, произнесла блондинка, которой Храброва уже была готова вцепиться в её шикарные, волнистые волосы или выцарапать её ярко-голубые глаза.

— Девочки, ещё раз говорю вам, идите на репетицию в класс. А с Михаилом мы всё обсудим. Извините, — Ярулин посмотрел на Лизу и Сироткину. — У нас из-за этого концерта для ветеранов — юнг на День Победы просто какой-то Содом и Гоморра творится. Все хотят выступить в составе вокально-инструментального ансамбля. Сумасшедший дом. Ещё раз извините. Рудаков, пошли.

Храброва в каком-то раздрае смотрела на то, как Мишка, высвободившись из рук девчонок, быстро сдал свою куртку в гардероб, получил номерок и, заручившись разрешением от Лизы, ушёл с руководителем хора и девчонками куда-то по коридору.

— А клёвые у Ведмедя биксы. Я бы от таких не отказался. Конфетки. И чувствуется Миха здесь, в натуре, в авторитете, — услышала Наталья бас Егорина Макса, который даже причмокнул, глядя вслед девичьему трио, которое вышагивало по коридору словно на показе мод.

«Это мы ещё посмотрим, что здесь у Мишки за биксы», — подумала Храброва, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слёзы.

* * *

— Роман Михайлович, а что случилось? — Задал я вопрос Ярулину, когда мы отошли подальше от моих одноклассников.

— Что случилось⁈ Содом и Гоморра, как я уже сказал. Вот эта троица, — руководитель хора обвел рукой девчонок, которые шли рядом, — уже Захарову и Кузянину мозг вынесли с просьбой дать им ещё одну песню. Хотят песню «О морском дьяволе» исполнить. Ну, это ладно. Хотя, Надежда Николаевна никогда не разрешит, им эту песню петь. Так, Олег Касьянов, глядя на них, пристал к Захарову, чтобы тот уступил ему исполнение песни «И всё-таки море». Говорит, что у него лучше получится. Чуть не подрались.

Я громко хмыкнул на это заявление Ярулина. У Касьянова вес не больше пятидесяти килограмм, и носом он в грудь Лёхи упрется, если их поставить друг перед другом. Захаров Олега одним ударом реально в полёт отправит. Кроме того, вспомнил, как Лёха мне сказал вчера, что Кузянин планирует попробовать исполнить «Коня» мужским квартетом под музыку ансамбля. Тоже, видимо, заболел вирусом, который зовут ВИА.

Роман Михайлович продолжал очень эмоционально говорить на ходу:

— Надежда Николаевна заинтересовалась, какие ещё твои песни собрались петь в ВИА. Григорий Иванович проговорился. Сказал ей, что песни очень хорошие, но… Но… Не для ансамбля Дворца пионеров эти песни. Хотя, Белик всё же хочет их послушать. Плюс Шурик… Тьфу, Анатолий сказал, что ты ещё две новые песни сегодня принесешь. Это правда?

— Да, Роман Михайлович, «Мама, не плачь» и «Белые розы». Только, честно говоря, вряд ли и их Надежда Николаевна разрешит ансамблю исполнять, — ответил я, увидев, как девчонки скривились от этого известия, словно укусили лимон.

К сожалению, сейчас идеологически-политическая составляющая, или идеологически-политическое обоснование песни имеют решающее значение для разрешения её исполнения.

— Михаил, надо писать такие песни, которые разрешат исполнять ансамблю. Такие, как «Конь», «Там за туманами», «Березы» и не «Верка», как ты назвал песню, а «Вера». Надежда Николаевна сказала, что объявлять песню будем на концерте, как «Вера». «Верка» несколько вульгарно звучит.

Девчонки, услышав это дружно фыркнули. Я еле удержался от такой же реакции. И с серьезным видом сказал:

— «Вера», значит «Вера».

Чем вызвал новое фырканье дружного, девичьего трио.

— И, Роман Михайлович, а от меня-то чего требуется? Я так и не понял.

— А я не сказал? Да… Совсем закрутился. Сегодня Надежда Николаевна хочет прослушать все твои новые песни, включая и те две, которые ты с Шуриком… Да, что это такое! Которые ты с Анатолием Мартьяновым хотел записать сегодня. И плюс к этому мы после занятий хотим попробовать исполнить «Коня» в сопровождении ансамбля, чтобы сравнить, как лучше будет звучать эта песня. А ты послушаешь. Посоветуешь с аранжировкой. Анатолий что-нибудь придумает, возможно. Так что работы у тебя сегодня много. И подумайте, какую песню девичьему трио добавить, и как эту песню защитить перед Надеждой Николаевной. Всё. Девочки на репетицию, я с ними, а ты, Михаил, иди в зал, там ансамбль занимается.

Ярулин с нашими звездочками зашёл в класс, а я пошёл в зал, обдумывая информацию, которую на меня буквально вывалил Роман Михайлович. Зашел в зал и увидел непривычную пустоту. Кроме участников ансамбля в зале никого больше не было.

Ребята были на сцене с музыкальными инструментами, Голов Димка, как звукооператор сидел за пультом. Единственным посторонним условно можно было назвать солиста детского хора Дворца пионеров Касьянова Олега, который о чём-то жарко спорил с Лёхой, отойдя к краю сцены.

— О, Миха пришел! — Громко произнёс Руслан Давыдов и выдал на ударной установке какую-то зарубу на барабанах и тарелках.

Получилось классно. Шурик поддержал Руслана на синтезаторе, и я узнал проигрыш припева песни «What Can I Do» — «Что мне делать?» группы Smokie. Дальше в действие вступил Андрей Громов и Кирилл Свиридов на гитарах. Я посмотрел на Лёху, который с гитарой в руках увлеченно продолжал дискутировать с Касьяновым.

Причем настолько горячо, что даже не обратил внимания на то, что ребята начали играть. Солист хора то же был весь в жаркой дискуссии. И со стороны смотрелось так, что между ними вот-вот вспыхнет драка. При этом Касьянов отнюдь не выглядел слабаком на фоне Лёхи. Я теперь понял слова Ярулина о том, что ребята чуть не подрались.

Но вот Захаров и Олег вернулись на грешную землю, прислушались к тому, что играют, увидели меня. Лёха показал ребятам большой палец, и они вместе с Олегом подошли к двум микрофонам, стоявшим перед ансамблем. У третьего микрофона уже стоял Марков Сергей ещё один солист ансамбля. Дождавшись