Музыкант - Игорь Валериев

же глазах, вышел на улицу, глубоко вздохнул, выдохнул, сбрасывая напряжение, после чего пошёл в сторону стройплощадки к маме на работу. Проходя мимо магазина «Книги» увидел на дверях табличку «Учёт». В «Жигулях» кроме водителей уже никого не было, когда проходил мимо милицейского «РАФа», отметил, что и в нём находится только один водитель.

С учетом своего бывшего опыта оперативной работы прикинул, что коллеги, вернее всего, на чём-то взяли директрису магазина. Кошелев же рассказывал, что к ней приходят за абонементами и книгами ребята, который торгуют книгами на толкучке у монастыря. А это уже епархия Теплова энд компани. Видимо кого-то повязали на горячем, пообещали скостить срок, если тот сделает закупку у директрисы магазина. Тут громкость дела будет значительно выше, чем посадить какого-нибудь мелкого спекулянта. Нормальная практика, как и сейчас, так и в будущем. Мы также работали.

После этого подумал, что к мамуле на работу ехать с сумкой полной денег, будет неправильным. Сумка-то её, мне выдана временно для хозяйственных дел. Вдруг ей сегодня понадобиться, чтобы в магазин после работы зайти. И что я ей скажу: «Мамуля, ты понимаешь, у меня в сумке почти тысяча рублей лежит не моих. Мне их Кошелев и Сомодов дали, чтобы я их от ментов скрыл. А то им срок до трёх лет лишения свободы корячился. Их чуть с поличным не взяли».

По дороге домой прикидывал, куда же деть эти два кулька. Обыска у нас дома я не исключал на все сто процентов. Вероятность такого события была. Пусть малая, но была. Если Теплов у меня больших опасений не вызывал, то вот его начальник — товарищ майор был опером намного серьезнее. Этот мог размотать на показания и директрису, и Сомодова с Кошелевым. А последние, соответственно, могли сдать и меня.

В этом случае мне остается только идти в полный отказ. Ничего не знаю, никаких денег, абонементов и марок от Кошелева не получал. И я честный пионер, никогда не поступил бы так, как на меня наговаривают эти плохие дяденьки. И стоять на этом до конца. Может и прокатить. И для этого необходимо, чтобы опера не нашли эти два кулька.

Поэтому, в квартире их прятать точно не буду, сарай соответственно тоже отпадает. А то первой мыслей у меня был вариант сложить деньги, абонементы и марки в трехлитровую банку, которую потом закопать в ларе с картошкой. За ней и соленьями последнее время в сарай только я хожу. Но потом этот вариант забраковал. Если будет обыск квартиры, то и сарай не забудут прошмонать.

Спрятать ту же банку, закопав в лесу Щёлковского хутора, который был недалеко от нашего дома, более надёжный вариант. Только проблема в том, что лопаты дома у нас нет. Найти дупло, копать руками? Вариант. С дуплом вариант, но его ещё найти надо. А земля сейчас ещё промерзшая, её и ломом не возьмёшь, да и снег в лесу ещё лежит. Плюс к этому, есть вариант, что меня кто-то увидит, когда я буду прятать эти денежные улики. Как я потом буду объяснять бывшему врачу и хоккеисту, куда делись их деньги, марки и абонементы.

И тут я вспомнил, что в стене помещения пультовой лифта во втором подъезде должна быть ниша, просто заложенная кирпичом. Котяра, помню, как-то умудрился пробраться в шахту лифта и обосноваться на агрегатах рядом со стеной пультовой. Как только лифт запускался, кот начинал орать, как будто ему что-то прищемили в дверях. Лифт останавливался и кот замолкал. И это продолжалось больше двух суток. Пока мужики из подъезда во главе с Гориным и моим отцом не приняли решение продолбить стену рядом с котом, чтобы его вытащить.

Если первые кирпичи вытащили аккуратно, то следующие пришлось крошить. А стенка была в два кирпича. Так и образовалась сквозная ниша в стене в шахту лифта, прикрытая потом в полкирпича. Кота, кстати, вытащили живым и невредимым. Хотя, многие предлагали его скинуть просто вниз, так он всех достал своим ором, особенно тех, кто жил на верхних этажах. А кота слышали и на первом этаже. Представляете, что пережили мы на девятом.

Приехав домой, отправился в свой бывший подъезд, чтобы проверить наличие ниши. Её не оказалось. Точнее, на её месте была свежая кладка, раствор которой отличался от старого по цвету. Так что с нишей я обломался. Зато меня заинтересовал противопожарный ящик с песком. Попробовал его сдвинуть с места, оторвав от стены. Но силёнок оказалось маловато для этого. В ящике с огнетушителями свертки не спрячешь. В песок зарывать, стрёмно. Сейчас видно, что песок в ящике не трогали несколько лет. Сверху образовалась плотная корка.

Прошел по крыше дома до помещения пультовой лифта в первом подъезде и увидел, что здесь ящик с песком на половину полон или пуст. И его сдвинуть с места мне удалось. А там, как я и предположил, между стеной и нижним брусом ящика было место, чтобы положить свертки. Довольный я вернулся домой, нашел два целлофановых пакета, в которые сложил улики, а потом их отнес и спрятал за пожарным ящиком.

Придя домой, поел щей, которые ещё не успели остыть, успокоился и где-то час писал роман про Колобанова, описывая бой. Этому событию я решил отвести несколько глав. Посмотрим, насколько хватит моего умения для этого. Потом собрался и поехал во Дворец пионеров на занятия по игре на аккордеоне. А потом с Шуриком записали «Три лилии». Вечером отец эту песню оформил для регистрации. Новые песни «Белые розы» и «Мама не плач», которую я исполнил для родителей и Храбровых на восьмое марта, оставил на завтра и послезавтра. Их во дворце ещё никто не слышал. Значит, придётся длительное время повозиться.

На следующий день у меня и класса была экскурсия в музей юнг во Дворце пионеров. Когда я получил задание от Лизы организовать её, договорившись с Белик, то уточнил, на какое число договариваться. И мне сказали на дни весенних каникул. Я сначала подумал, что класс возмутиться, но все восприняли это нормально. Только пара человек сказала, что не смогут, так как на все каникулы уедут из города. Вот с Надеждой Николаевной я и договорился на 25 марта — четверг. Благо у меня в этот день не было занятий в кружках.

С утра опять прогнал зарядку, душ, завтрак. Когда родители ушли, успел за полтора часа написать пару страниц романа, а в десять ноль-ноль я уже стоял на крыльце школы, где собирался класс для похода