Вольный наследник. Том 3 - Артём Кей

что, по сути, каждая секунда работает не в нашу пользу. А это ж надо будет объяснять и уговаривать, что сейчас она прыгнет, а я её подхвачу заклинанием. Сколько бы я времени потратил на уговоры? Наверняка немало. А так — немного страха, и всё. Надеюсь, она своему отцу и братьям не пожалуется на мои выкрутасы.

Гнида, конечно, была, как всегда, в своём репертуаре. Когда мы подошли, она посмотрела на нас немигающим взглядом, как бы говоря: «Это ещё кто такая? Она что, бегом за нами побежит?» Но я её разочаровал — мы вместе с Алиной уселись в седло и поскакали.

Не знаю, была ли за нами погоня или нет, но с территории Теократии мы уехали спокойно. В назначенном месте встретились с наёмниками, которые отправили несколько почтовых голубей с сообщениями. Те полетели в разные стороны — кому в столицу, кому к Малининым. Теперь оставалось только ждать.

По сути, основная работа только начиналась. Нужно было вычистить всех теократов из людей Малининых. И сделать это тихо, без шума. Причём действовать надо быстро, потому что фора у нас небольшая. Теократы тоже не дураки — уж два плюс два сложить смогут. И наверняка подсуетятся, чтобы обеспечить верность Малининых.

Но вообще, это не проблема. Думаю, у нас всё получится. Маринка с Иркой на лёгком старте, Бобров тоже в теме — если что, поможет. Главное — не тянуть резину и не дать врагу опомниться. А там уже и до дома рукой подать. Если, конечно, опять не влезу в очередную авантюру.

***

Глава семейства Малининых восседал за рабочим столом у себя в кабинете. Его два сына были тут же. Они обсуждали дела и доходы — обычная, привычная рутина, за которой скрывалось нечто гораздо более важное и опасное. Естественно, соглядатай Теократии находился тут же — их старались не оставлять надолго без присмотра. Этот тип, молодой ещё, но с цепким взглядом и вечно настороженным лицом, сидел в углу и делал вид, что его тут нет. На самом деле он не пропускал ни слова, ни взгляда, ни даже интонации.

«Как же всё это надоело», — подумал Владимир Петрович, стараясь сохранить на лице выражение привычной деловой озабоченности. Годы притворства давались всё тяжелее, но он не мог позволить себе расслабиться ни на минуту. Теократы не прощают предательства. Он знал это лучше других.

Он посмотрел на сыновей. Сергей, старший, держался молодцом — лицо спокойное, движения уверенные. Игнат, младший, тоже не подавал виду, хотя Владимир Петрович знал, как тяжело им обоим. Они так же, как и он, устали от этого бесконечного спектакля. Но выбора не было.

Их маленькое совещание прервал стук в дверь.

— Вам письмо, — сказал слуга, входя с небольшим свёртком в руках. — Прислали сегодня голубиной почтой.

Сергей взял письмо, пробежал глазами по строчкам, стараясь не выдать волнения. Его пальцы чуть заметно дрожали, но он быстро взял себя в руки. Потом поднял взгляд на отец.

— Что там? — спросил глава семейства, хотя внутри уже всё сжалось от предчувствия. Сердце колотилось где-то в горле, но голос звучал ровно, как всегда.

— Та девчонка из тайной канцелярии, которая приезжала, пишет, что приедет послезавтра ещё раз. У неё есть пара вопросов, — ровным голосом ответил Сергей. Он специально говорил с лёгкой ноткой раздражения, будто этот визит был ему в тягость. Соглядатай должен был услышать именно это.

— Хорошо, пусть приезжает, — сдержанно ответил Владимир Петрович, но в его душе бушевала буря. Он всё понял. У его высочества всё получилось! Алина на свободе. Дочь, которую он не видел три долгих года, которую считал потерянной навсегда, теперь была вне лап теократов.

Он почувствовал, как к горлу подступил ком. Но ни один мускул не дрогнул на его лице. Ни один взгляд не метнулся в сторону соглядатая. Он продолжал сидеть с таким видом, будто речь шла о скучных хозяйственных делах.

Сергей аккуратно сложил письмо и положил его в стопку бумаг — потом, мол, разберём. Игнат, до этого молча перебиравший какие-то счета, только чуть заметно сжал пальцы, но тут же расслабил их. Этот жест был почти незаметен — если бы кто-то не знал, на что смотреть, он бы ничего не заметил.

В кабинете снова воцарилась атмосфера скучной деловой рутины, за которой никто не заметил бы всплеска надежды, пронзившего сердца трёх мужчин. Они продолжали говорить о налогах, поставках, жалованье — о том, о чём и должны были говорить. Соглядатай, который на секунду насторожился, снова расслабился и углубился в свою книгу.

— Продолжим, — сказал Владимир Петрович, беря в руки очередной документ. Голос его был твёрд. Никто бы не догадался, что в этот момент он мысленно обнимал дочь, которую не видел три года. Никто бы не понял, что внутри него всё ликовало.

Сергей кивнул и открыл какую-то папку. Игнат поправил стопку бумаг перед собой. Они продолжали играть свои роли. Потому что спектакль ещё не закончился. Теократы всё ещё следили. Соглядатай всё ещё сидел в углу. Но теперь у них была надежда. И это меняло всё.

***

Как я обожаю, когда другие работают, а я ни фига не делаю! После нашего удачного рейда в Теократию начались чистки. Причём я в этом не участвовал. Скинул все обязанности на Ирку и Маринку. Пусть девчонки разбираются — у них, в конце концов, и статус подходящий, и желания хоть отбавляй. Там и Бобров с Амалией подтянулись. Причём Бобров поучаствовал в основных действиях и свалил — типа, разбирайтесь сами. А те ещё почти две недели бегали, кого-то арестовывали, с кем-то на месте вопрос решали. Я, честно говоря, даже зауважал их немного. Столько энтузиазма, столько рвения! Прямо пчёлки труженицы, только без мёда и с кучей бумажной работы.

Подводя предварительные итоги, можно было с уверенностью сказать, что всё прошло удачно. Да, конечно, наверняка где-то кто-то остался — какие-то мелкие сошки, которым просто повезло, или те, кто вовремя спрятался в нору. Но, по сути, агентурная сеть теократов была накрыта. Теперь они не смогут плести свои интриги так же легко, как раньше. По крайней мере, какое-то время будут сидеть тихо и зализывать раны. Ну а там посмотрим на их поведение.

Наши дипломаты отработали своё и уехали обратно в Грейн. Умные люди, ничего не скажешь. Приехали, подписали всё, что нужно, поклонились, улыбнулись и были таковы. Мы, по сути, тоже сделали