Вольный наследник. Том 3 - Артём Кей

Тот несчастный случай (хотя, конечно, вряд ли можно отнести нападение тех людей к несчастному случаю) приковал её к креслу и лишил возможности передвигаться самостоятельно. Целенаправленное нападение. Продуманное.

Но, по сути, в большей степени она здесь сама виновата. Ведь она сама настояла на этой поездке. Брать с собой её никто не хотел. Отец говорил: «Оставайся дома, там безопаснее». Брат отмахивался: «Не мешай, у нас дела». Даже няня советовала не рисковать. Но она упёрлась — и вот результат. Упрямство никогда не доводило до добра, но она поняла это слишком поздно.

На их кортеж напали. Всё произошло быстро — слишком быстро, чтобы кто-то успел среагировать. Завязалась схватка. Звон мечей, крики, вспышки магии. Её охрана сражалась отчаянно, и нападавших отбили без проблем, так как сила была на стороне охраны. Но в последний момент, когда казалось, что всё уже позади, по карете, в которой была она, прилетело какое-то заклинание огня.

«Какая же я дура, что не надела амулет защиты, который не сочетался с моим платьем», — эта мысль промелькнула у неё перед тем, как раздался грохот, и ударом её швырнуло о противоположную стенку кареты. Она ударилась головой, почувствовала резкую боль во всём теле, а потом — темнота. Сознание померкло, и она провалилась в пустоту, из которой не было возврата к прежней жизни.

Своё лечение она навсегда выбросила из памяти. Потому что это был просто ад. Бесконечные перевязки, запах мазей и прижиганий, крики, которые она не могла сдерживать, и слёзы, которые высыхали, не успев высохнуть. Ей казалось, что сама смерть была бы милосерднее. Только вот результаты не радовали. Она оказалась практически обездвиженной, с обожжённой кожей и обезображенным лицом. В её подчинении остались лишь голова и одна рука — всё остальное она просто не чувствовала.

Ей часто приходили в голову мысли: что было бы, если бы она не поехала, осталась бы дома, во дворце. И тут же она начинала мечтать о балах, о красивых нарядах, о мужчинах, которые оказывали бы ей знаки внимания. О том, как она танцует вальс в большом зале, как кружится в вихре музыки, как ловит восхищённые взгляды. А теперь она никому не нужна. Пустое место. Обрубок, который только и умеет, что сидеть в парке и смотреть на здоровых людей.

Нет, понятно, что она является принцессой королевства. Титул у неё есть, деньги есть, власть — какая-никакая. Только вот все женихи разбежались. Те, кто ещё недавно слал письма с признаниями и подарки с гонцами, вдруг исчезли. Никто не хотел связывать свою жизнь с калекой. А ей остались лишь портреты этих красавцев, которые для неё теперь были недостижимы. Она иногда рассматривала их по вечерам, когда никто не видел.

Естественно, ей пытались найти лекарства. Отец не жалел денег, отправлял гонцов в другие страны, нанимал лучших магов и лекарей. Только безуспешно. Слишком большие повреждения тела — ни одно зелье, ни одно заклинание не могло восстановить то, что было разрушено. Лекари, которые приходили, лишь разводили руками. «Попробовать можно», — говорили они, — «но в случае неудачи — смерть. Организм может не выдержать». Слишком сильные повреждения тела. И каждый раз Кристина отказывалась. Она боялась умереть. Боялась, что даже эта жалкая жизнь, полная боли и унижений, оборвётся, и тогда не останется ничего.

А ещё ей пришлось стать жёсткой. Некоторые слуги начали относиться к ней с пренебрежением. Кто-то шептался за спиной, кто-то откровенно хамил, кто-то просто игнорировал её просьбы. Поначалу она жаловалась отцу, но потом поняла, что это бесполезно. У отца хватало и так своих проблем. А брат лишь постоянно где-то шлялся и не появлялся. Ей приходилось справляться самой.

Через свою няню, которая была из простолюдинок, она набрала себе парней и девушек в слуги. Причём, можно сказать, просто с улицы. Это были те, кому нечего было терять: сироты, беспризорники, отверженные. И эти ребята были очень благодарны ей за предоставленную возможность. Поэтому за свою госпожу они готовы были грызть глотки любому. А после нескольких стычек Кристина убедилась, что это не просто оборот речи, а реальный факт. Потому что эти ребята жёстко избили пару слуг, которые отнеслись к ней неподобающе. С тех пор никто не смел даже косо посмотреть в её сторону.

А тут ещё начали ходить какие-то слухи, что якобы их королевство практически полностью подчиняется теократам. И с каждым разом эти слухи становились всё громче. Люди шептались на рынках, в тавернах, даже во дворце. Говорили, что король — марионетка, что брат продался, что скоро вся страна станет частью Теократии. Это пугало её. А что будет с ней и с её семьёй, если вдруг однажды их просто вышвырнут из дворца? Что делать — было совершенно непонятно.

Но однажды её служанка Галина принесла ей небольшой лучик надежды. Это была девушка, которую Кристина подобрала на улице несколько лет назад — худую, грязную, голодную. И теперь Галина была её самыми верными глазами и ушами. Возвращаясь домой, эта служанка сумела пообщаться с солдатом, который служил в разных странах. Солдат был молод, но в его взгляде отражался опыт, а взгляд был уверенный. Галине она доверяла как себе. К тому же это была уличная девчонка, которая много повидала и немного разбиралась в людях. Если Галина сказала, что солдат заслуживает доверия, значит, так оно и было.

Этот солдат посоветовал ей обратиться к принцу Грейна.

А вдруг он сможет... Вдруг этот человек, о котором ходили такие странные и противоречивые слухи, действительно способен на чудо? Она уже почти перестала надеяться, но маленький огонёк в груди всё ещё теплился. И теперь, когда появилась хоть какая-то зацепка, она вцепилась в неё мёртвой хваткой. Оставалось только ждать. И надеяться. Потому что другого шанса у неё уже может не быть.

***

— Что, старина, заскучала тут? — спросил я Гниду, выводя её из конюшни.

Она лишь моргнула своими длинными ресницами, как бы говоря: «Не дождёшься! Верни меня обратно!»

В этот раз я решил съездить в гости к Вальке, а заодно и к Серебряковой. Надо же проверить, как там поживает Клубничка. А то вдруг эта безбашенная фанатичка алхимии уже пустила её на органы. С неё станется — запросто может такой финт выкинуть, даже