Федька Волчок 3 - Юрий Лермонтович Шиляев

Анисим вернулся к ночи, с длинным списком заказов от Марии Федоровны. За покупками он отправился с самого утра.

— Все аптеки обегал, — сообщил он мне, вернувшись к обеду. — А что не нашел, то мне фрау Крюгер в своей аптеке за две цены продала. Ободрала, как липку, совсем Бога не боится, — плакался мне приказчик. — Да что с неё взять, лютерка бессовестная!

— Ладно тебе, Анисим, не обедняем, — я рассмеялся.

Прижимистость моего приказчика не была жадностью. Своих денег он никогда не жалел, и тратил, в основном, на других. Но вот за хозяйские деньги был готов биться до последнего грошика, торгуясь, как заправский барышник.

Феня помогала Насте собирать вещи, и её сердитые замечания разносились по дому.

— Ну куда ты набираешь? Ну куда? Ненадолго едешь, надо взять только самое необходимое. Тебе рожать через два месяца, все равно в город возвращаться, зачем сейчас еще и детские вещи тащить с собой? — ругалась она на Настю.

— Теть Фень, ты бы не лезла, когда тебя не спрашивают, с советами-то? — беззлобно огрызалась Настя.

— А шубу-то зачем пакуешь? Ну вот ума у девки нет! — продолжала возмущаться Феня.

— Федор сказал, все свои вещи брать, — отмахнулась от её причитаний Настя.

Наконец, уже после обеда, выехали на Заимку. Змеиногорский тракт проехали быстро, свернули в лес.

— Анисим, — крикнул я, останавливая коляску и поджидая, когда подъедет вторая, груженая вещами.

Анисим остановил свою лошадь.

— Тпру… Тпру, проклятая! — прикрикнул он. — Что случилось, Федор Владимирович?

— Мне кажется, за нами кто-то едет, — я прислушался.

Точно, недалекий стук копыт хорошо был слышен в лесу.

— Давай обождем, посмотрим, — предложил Анисим.

Я свернул на лесную дорогу, остановив коляску за кустами черемухи. Анисим проехал чуть дальше. Долго ждать не пришлось. Скоро неподалеку прогромыхала телега, лошадьми правил мужик, на первый взгляд самый обычный. Такой встретится где-нибудь в лесу или на пристани, да хоть на базаре — внимания не обратишь. Мужик и мужик, крестьянин. Но, проезжая мимо кустов, за которыми мы прятались, он тряхнул поводьями и закричал:

— Шнеллер! Шнеллер, дер алт гаул!

Когда телега проехала в сторону Заимки, я подозвал Анисима.

— Слышал? — тот молча кивнул.

— Сейчас едем на Заимку, этого мужичка я уведу за собой, а ты сделаешь вот что… — и тихо дал распоряжения:

— Сразу, как этот соглядатай за нами ринется, выжди с полчаса и тоже выезжайте с Настей. Через Барнаул не надо ехать, сделаете крюк через лес, там возьмете на Власиху, оттуда на Гоньбу и там уже через Обь спокойно переправитесь. А дальше кучера не бери, ехать не так чтобы далеко, сам справишься. И еще раз — прошу, выполнить все буквально, не рискуй. Сам понимаешь, от тебя сейчас зависит и Настина жизнь, и жизнь нашего ребенка.

— Обижаете, господин Рукавишников, — как-то слишком официально ответил приказчик, вдруг и вправду обидевшись. — Уж мне-то ни повторять дважды не надо, ни напоминать о важности тоже не надо.

Но тут же, перестав обижаться, спросил:

— Так а с домом-то что? Тем, что на берегу? Покупать его или нет?

— Пока не стоит торопиться. Как вернусь, там вместе с Настей решим, где жить, — ответил ему.

До Заимки доехали через полчаса. Волчок, бежавший рядом, вдруг замер у самых ворот, встал в стойку и, вздыбив шерсть на загривке, зарычал. Я посмотрел в ту сторону, показалось, что-то блеснуло в чаще леса, похоже, уздечка или еще какая упряжь — что-то, что отражает свет. Значит, наблюдатель спрятался там.

— Волчок, фу, — я спрыгнул с коляски и положил руку ему на голову, успокаивая волкособа.

Нас уже ждали.

Мария Федоровна сразу захлопотала вокруг Насти. Повесив на шею стетоскоп, она увела мою жену в свою спальню. К столу они вышли через полчаса, обе довольные.

— Ну что, Федор, ребенок лежит правильно, головкой вниз. Сердцебиение нормальное. Не думаю, что будут осложнения, — сообщила она. — Анисим вчера передал мне твою просьбу. Странно, конечно, но думаю, ты объяснишь, зачем этот маскарад нужен, — и она посмотрела на меня с излишней строгостью.

— Мария Федоровна, давайте как в Барнаул приедем, так все и расскажу, чтобы два раза не повторяться. Дмитрию Ивановичу тоже надо услышать, — пообещал ей.

Мария Федоровна пошла переодеваться, а я вышел во двор. Со стороны леса донеслось ржание, но тут же стихло. Тоже мне, конспиратор. Или они настолько обнаглели, что не считают нужным даже скрываться? Ну ладно, посмотрим, кто кого вокруг пальца обведет.

Вернулся в дом, и одобрительно оглядел жену Зверева с головы до ног.

— Вы одного роста, издалека и не отличить. А живот? — я усмехнулся.

— Подушку подложила, — сердито проворчала Мария Федоровна и крикнула:

— Дарья!

Тут же вошла девушка в строгом платье и очках на тонком, длинном носу.

— Дашенька, с Максимки глаз не спускать, — попросила она гувернантку. — Завтра к обеду вернусь на Заимку.

Волчок все так же ходил по двору, иногда взрыкивая. Он всегда вел себя так, когда чувствовал опасность.

— Волчок, ко мне! — я подождал, пока он подбежит, потом запустил его в дом.

Волкособ сначала подбежал к Марии Федоровне, недоверчиво обнюхал Настино платье на Марии Федоровне и посмотрел на меня с такой обидой в глазах, мол, хозяин, тут что-то неправильно. Настя, заметив его взгляд, тихо сказала:

— Вот, даже Волчок всех этих твоих пряток не понимает.

— Волчок, — я подвел своего четвероногого друга к жене, — охранять! Охраняй Настю, — приказал ему. — Ну все, долгие проводы — лишние слезы.

Поцеловал жену, пожал руку Анисиму и вышел. Помог Марии Федоровне устроиться в коляске и сам сел рядом. Мы выехали. Теперь осталось проверить, поедет ли шпик за мной.

Поехал. Сразу же, как дорога повернула к Змеиногорскому тракту. Я специально ехал быстро, вынуждая незваного попутчика тоже ускориться, потом резко остановил лошадей. «Мужик» на телеге по инерции вылетел из-за поворота и, деться было уже некуда, проехал мимо нас.

Мария Федоровна в этот момент сделала вид, что поправляет Настину шляпку, чтобы, не дай бог, соглядатай не рассмотрел её лицо. На следующем повороте я обогнал его и до Барнаула уже не снижал скорость.

До дома Зверева он так и плелся в хвосте, впрочем, выдерживая приличное расстояние. Догнал, когда я