Материя. Том 2 - Константин Сергеевич Соловьев

несколько секунд, чтобы доковылять до столика и взять скрюченными пальцами газету. Даже если бы Лэйд хотел использовать это время, чтобы добраться до оружия, он успел бы самое большее сделать пару шагов. Но он не собирался делать ничего подобного.

– У тебя половина минуты, – Торп бросил «Серебряный Рупор» на пол перед Лэйдом, – и на этом закончим, даже если тебе захочется ознакомиться со всеми театральными рецензиями и прогнозом погоды.

Лэйд впился в газету так, словно от нее зависела его жизнь. Что ж, в некотором смысле…

«Светская жизнь», «Советы садоводу», «Международная политика»… Он яростно пролистывал никчемные разделы, едва не раздирая от волнения бумагу. Его не интересовали подержанные граммофоны, патентованные пилюли от печени, меблированные комнаты, прелестные дамские горжетки, щенки фокстерьера, лошадиные кнуты, льняные скатерти, писчие принадлежности, бабушкины кольца…

«Футбольный листок»! Лэйд впился взглядом в газетный лист, выхватывая разрозненные цифры и названия. «Сандерленд» наконец встретил «Дерби Каунти» и, конечно, разделал его под орех: три – ноль при трех таймах. Основанный в этом году «Фортуна Дюссельдорф» пожинает свои первые лавры… «Манчестер», как обычно, в своем репертуаре… Вот. Взгляд Лэйда уцепился за строку и затрепетал. «Рейнджеры» – «Селтик». И…

– Два – шесть! – крикнул Лэйд, сминая листок и потрясая им над головой. – Два – шесть в пользу «Селтика»! Вот тебе!

Торп с интересом наблюдал за ним, скрестив гнилые лапы на груди. Букашка в его левом глазу перестала сучить лапками, может, издохла, а может, убедилась в тщетности своих попыток.

– Святой Боже, Лэйд. Ты в самом деле думал, что это сработает?

Лэйд швырнул смятый газетный ком ему в лицо – и тот отскочил, не нанеся никакого вреда.

Лэйд Лайвстоун, ты самое глупое существо во Вселенной.

Торп вздохнул, отчего гнилые ошметки его легких заскоблили об обнаженные ребра.

– Очень неразумно, но я вполне понял ход твоих мыслей. Приятная неожиданность. Ты вспомнил, что приятная неожиданность может быть оружием против ваируа, и вознамерился использовать ее в своих целях. Вот только…

– Что?

– Кажется, ты слишком часто играешь в карты с господами из Хейвуд-Треста. Неожиданность – это не то, что может произойти с малой вероятностью, но все-таки происходит. Неожиданность всегда приходит неожиданно, ее невозможно предвидеть или предсказать. Именно поэтому ни один охотник никогда не станет уповать на нее, тем паче делать своим оружием. Я никогда не слышал, чтобы этот способ использовали на практике. Знаешь, это была в высшей степени нелепая попытка.

Лэйд Лайвстоун, ты полный идиот. Но ты, по крайней мере, умрешь с полным осознанием этого, не мучимый неизвестностью.

Мертвец с тусклыми мертвыми глазами мягко кивнул ему.

– Довольно на сегодня. Пошли. Нас ждет долгий путь.

Лэйд ощутил разливающееся под кожей онемение.

– Куда?

– Я думал, ты догадался. – Торп покачал головой. – В Восточную топь. И лучше бы тебе быть послушным и молчаливым спутником, потому что иначе мне придется свернуть тебе шею прямо здесь, сделав более сговорчивым.

Онемение превратилось в жжение – словно кто-то впрыснул ему несколько унций азотной кислоты, смешанной с крысиным ядом.

– Бенджи…

– Я утоплю твое тело в Восточной топи, за старыми складами, как ты утопил мое. Не беспокойся, я отыщу яму поглубже, чтобы тебе не помешали плотоядные насекомые или крысы. Среди джентльменов принято платить услугой за услугу, не так ли?

– Бенджи…

– Ты уйдешь без молитвы, с открытыми глазами. Как я когда-то. Но не беспокойся, твоему мертвому телу не придется бродить по Хейвуд-стрит. Никак не придется. Я раздобуду цепь – у нас в подвале найдется хорошая цепь? – и скую тебя по рукам и ногам. Даже наполовину истлевший, ты не сможешь выбраться из болота.

– Бенджи!..

– Мне понравилась твоя идея со знаками. – Цепкий взгляд мертвеца быстро обежал стены кабинета. – Ману, упоко, двойной крест, карауна… Скомпоновано не очень изящно, но действенно. Если ты не против, я позаимствую некоторые твои наработки. Использую твой метод на тебе самом. Правда, руны придется вырезать на твоем теле, но едва ли это станет весомым затруднением для нас обоих. Мы, бакалейщики, не чураемся грязной работы, верно? Твое лицо побледнело, Лэйд. У тебя всегда было хорошее воображение. Не беспокойся, мне не потребуется переносить все знаки. Достаточно будет тех, что отвечают за сохранение человеческого рассудка в бренной разлагающейся плоти. Я не стану усыплять кровожадные наклонности ваируа, которые скоро в тебе проснутся.

Лэйд плюнул в него смешанной с красной охрой слюной, плевок повис на штанине Торпа, едва заметно зашипев от соприкосновения с гнилой плотью. Кажется, это не причинило ему существенной боли.

– Память может быть не только милосердной дамой, она может быть и безжалостной сукой, Лэйд. У тебя будет возможность в этом убедиться. О, это будет прелестная картина. Только представь себе, разум живого человека, соединенный с мучимой вечным голодом животной сущностью, – и оба они заперты в разлагающемся теле под толщей гнилых болотных вод. Влекомый вечным голодом ваируа, ты будешь неистово желать моей крови, в то же время сохраняя свою человеческую память и сознание того, что никогда не сможешь удовлетворить эту жажду. Я позабочусь о том, чтобы ты был надежно скован. Этот голод будет истязать тебя, сводить с ума, разрывать на части. Но не убивать. Тебя вообще ничто не сможет убить – кроме гниения, конечно. У тебя впереди долгая жизнь, Лэйд Лайвстоун.

Лэйд ощутил, как по венам расходится гибельный холод. Проклятое воображение уже нарисовало ему эту картину, он словно наяву ощутил легкий зуд собственной разлагающейся плоти, давление липкой болотной жижи на глазницы, услышал легкое ворчание Восточной топи, бродящей, пузырящейся, медленно переваривающей свое содержимое…

– Бенджи…

Мертвец склонился над ним. Он не выглядел торжествующим, скорее печальным и сосредоточенным. Глаза, серые, как несбывшиеся надежды, глядели на него двумя гнилыми лунами…

– Понимаю, что ты хочешь спросить. Отчего я так жестоко поступаю с тобой? Но сам посуди, Лэйд, на что еще может уповать предатель? Если бы ты убил меня, это было бы скверно и не по-джентльменски, но в конце концов я смог бы с этим смириться. Но ты сделал нечто несопоставимо худшее. Ты. Скормил. Меня. Ему!

От гневной судороги, которая прошла по телу мертвеца, некоторые его суставы издали болезненный треск.

– Виновен ты в том, что сюда я приехал по склонам священным!.. Время от времени, когда моя собственная разрушающаяся оболочка будет пробуждаться ото сна, я буду навещать тебя. Видишь, мы снова привязаны друг к другу, хоть уже и не являемся компаньонами. Едва ли наши встречи будут так же уютны, как нынешние, но… – Торп вздохнул. – Уверен, мы все равно сможем мило поболтать. Черт возьми, ты не выглядишь воодушевленным. По правде сказать, ты выглядишь жалко, как половая тряпка. Взбодрись! Хочешь, я напоследок прочту тебе что-то воодушевляющее из старика Хиггса?

Торп с усмешкой взял со стола книгу. От того, как он сделал это, Лэйд испытал короткую колючую судорогу – словно скрюченные некрозные пальцы царапнули не переплет, а его собственные обнаженные, истекающие розовой росой потроха.

– Сейчас, сейчас… Найдем что-то подходящее… Раздел холодных закусок, пожалуй, лучше пропустить, там едва ли отыщется что-то вдохновляющее. Может, десерты? Или салаты?..

Торп невозмутимо перелистывал страницы,