Заложница. Часть 1 - Ева Алатон

Я замерла. В этот момент я впервые поняла важнейший принцип торговли: ценность товара зависит не только от того, сколько он стоит, но и от того, можешь ли ты довезти его до покупателя.

— Я не в восторге от того, что ты ходишь к морю в одиночку или даже в компании Тарека, тем более Тарека, Айла. Мне нравится твое желание сделать что-то полезное для крепости, найти новый источник дохода, но не в твоем возрасте. Ты уже вошла в от возраст, когда начинается сватовство.

Я прекрасно понимала, о чем говорит Горан. Я была его дочерью, хоть все и знали, что я больна, но все равно женитьба на мне давала преимущества.

— Я могу за себя постоять, — возразила я.

— Знаю, это то меня и пугает Айла.

Я застыла, так он что знает о моих тренировках

?

— Глядя на тебя, я в который раз жалею о том, что ты не родилась мальчишкой. Он действительно смотрел на меня с сожалением. Вот только я не испытывала жалости к нему.

— Ваши сожаления, мой господин, ничего не изменят.

— Ты права, сожаления всего лишь эмоции, и я не привык опираться на них.

Он улыбнулся мне открыто впервые с само первой нашей встречи и меня это насторожило.

— Мой господин, позвольте задать вопрос.

— Задавай дитя, — милостиво он позволил мне.

— Вы ведь тоже слышите эти сплети о том, что меня готовят на замену наследнику?

— Слышу, Айла. Но это всего лишь сплетни. У меня на тебя другие планы. Как бы я не хотел посадить тебя в кресло наследника, ничего не выйдет. Женщина не может наследовать, если есть хоть один законный наследник мужского пола. Род де Броган не нарушает заветы предков, как это делают южане.

— Южане? — переспросила я. — Вы хотите сказать, что там, на Островах, есть дома, где всем управляет женщина?

— Именно, и твоя мать была из такого рода. Сейчас во главе рода Онне стоит авва Мейда, твоя бабушка. И я хочу, чтобы ты понаблюдала за тем, как она управляет касбахом.

— Что такое касбах? — Удивилась я. Название мне было совершенно не знакомо и не понятно.

— Своего рода это глиняная крепость, вот только хрупкой она кажется лишь на вид. Приедем, все увидишь своими глазами. Авва Мейда, очень просила отпустить тебя погостить, раз уж я не намерен тебя возвращать и я склонен согласится. Твой характер и живость ума, в купе с любопытством придутся старой ведьме по вкусу. Что ты скажешь на это?

Что я скажу? А что я могу сказать?

— Вы хотите меня оставить там? — Осторожно спросила я, вглядываясь в глаза Горана.

— Только, если ты сама захочешь остаться до следующей весны. Тебе это будет полезно. А еще, есть шанс, что кто-то из восточных бахир, сможет исцелить тебя.

Так вот в чем дело! Горан еще тешил себя иллюзиями, что сможет удачно выдать мня замуж. А с другой стороны, передышка мне не помешает.

— Мой господин, я могу подумать?

— Конечно, если ты не захочешь оставаться, мы уплывем через месяц, как и планировали.

Я мысленно выдохнула. Какая там бабушка у этой девочки я не знала и то, что Горан обозвал ее ведьмой от моих ушей не скрылось, так что наблюдаем и присматриваемся. Возможно удастся сменить место дислокации и тем самым ненароком не убить идиота-братца.

Глава 28 Южные Острова

Плаванье проходило легко, не смотря на мои опасения. Постепенно на горизонте появились первые острова. И они были совсем не похожи на Львиный берег.

Там, дома, мир был серым: скалы, холодное море, ветер, который рвал одежду и заставлял щуриться. Здесь же всё было ярким. Тёплый воздух заставил стянуть с себя меховую жилетку. Он пах солнцем и пряностями. Я стояла у борта, вцепившись пальцами в тёплую от солнца древесину, и просто смотрела. В прошлой жизни — ещё до того, как крепость стала моим миром, а цифры в гроссбухах — единственной мерой порядка — я мечтала побывать в таком месте. Мечтала в месте, где смешиваются сотни языков, где воздух густ от запахов дальних земель, где каждый корабль — это чья-то история, ещё не рассказанная до конца.

И вот теперь эта мечта стояла передо мной — живая, шумная, почти пугающая. Как кинолента с историческим сериалом.

Корабли теснились так плотно, что казалось, будто между ними невозможно провести даже маленькую лодку. Огромные торговые суда с тяжёлыми бортами, соседствовали с лёгкими быстрыми шебеками, чьи паруса напоминали крылья птиц. Тут и там мелькали потрёпанные суда с латаными парусами — ткань на них была сшита из лоскутов разных цветов, словно кто-то пытался залатать само время. Рыбацкие лодки, низкие и юркие, сновали между гигантами, как мыши между спящими медведями.

Были здесь корабли с чужими флагами — яркими, вычурными, с узорами, которых я еще не видела в этом мире. А были и такие, что шли вовсе без флагов, будто сами хотели остаться незамеченными. На их палубах стояли мужчины, у которых оружия было больше, чем товаров, — и взгляды у них были такие, что хотелось отвести глаза.

Торговцы кричали, перекрывая шум волн и скрип мачт. Кто-то орал с одного корабля на другой, споря о цене, которую ещё даже не успели назвать. Кто-то ругался так яростно, будто от этого зависела судьба целого королевства. А кто-то — самый хитрый, самый нетерпеливый — уже пытался продать товар, хотя судно ещё не успело пристать к берегу: тянул руку через воду, махал свёртками, выкрикивал названия пряностей и тканей так, будто каждое слово само по себе стоило монеты. Я понимала все это интуитивно, на уровне инстинктов. Языка этих людей я не знала, но хотела выучить, если представится такая возможность.

Люди в ярких одеждах мелькали повсюду: в белых накидках, в красных и синих плащах, в широких поясах, увешанных мешочками и кинжалами. Дети бегали между ящиками и бочками, смеялись, кричали, будто весь этот хаос был для них привычной игрой.

Я смотрела и не могла насмотреться. Сердце колотилось где-то в горле, а пальцы всё крепче сжимали борт — не от страха, а от того, что мир вдруг стал таким огромным, таким настоящим, таким невозможным. Это был не аккуратный причал, не тихая гавань, куда корабли заходят, чтобы переждать шторм. Это был живой, шумный,