Источник - Галина Дмитриевна Гончарова

То, что не было высказано, Астрид и сама поняла. И погладила Элину по подрагивающей руке.

– Ничего, теперь вы здесь, мы вместе, как-нибудь да справимся!

Элина вздохнула.

– Мне не так долго осталось. Хорошо, что после моей смерти девочки будут друг у друга.

– Хорошо, – согласилась Астрид. – Очень хорошо. Сестры же…

Пусть только единокровные, но родные и близкие. Не предающие друг друга, это важнее. А Эрдвейны?

А никак. Пусть они будут, пусть у них будет все, что они заслуживают. Но какое отношение они имеют к Элине Баррет и двум ее дочерям?

Никакого!

* * *

– Отец?!

Базиль примчался сразу же, как только узнал.

Провел ночь в дороге, забыл про сон, еду, одежду… сейчас его младшее высочество выглядел как пугало. Весь растрепанный, бледный, красноглазый – никто и слова не сказал. Понятно же, мать.

Риберто крепко обнял младшего сына, стиснул, отпустил.

– Идем…

Ее величество Лидию успели привести в порядок. Она выглядела совсем как живая. Даже цвет лица… вот, сейчас вздохнет – и встанет. Постарались гримеры.

– Мама…

Базиль опустился на колени рядом с ложем, прижался лбом к платью Лидии, совсем как в детстве.

На плечи ему легли руки – теплые, уверенные. Отца и брата.

– Она попрощалась, – тихо сказал Риберто, – и просила передать, что тебя любит. Больше всех на свете.

– Ма… ма… ма… мочка…

Голос Базиля прервался. Слезы как-то сами собой текли. Он мужчина? Ну так что же, ему больно сейчас и плохо, и Дамиан его понимал. Ему тоже будет плохо, когда, рано или поздно, уйдет отец. Просто это случится позднее, но – какая разница? Больно будет и так и этак… конечно, некромант знает, что там, за чертой, но разве от этого легче? Разлука тяжела в любом случае.

Они с Риберто ждали, пока брат закончит рыдать и начнет дышать, как в детстве, сухими короткими всхлипами, потом Дамиан протянул ему бокал арценте, а Риберто мензурку с лекарством.

– Залпом.

Базиль послушался, и опрокинул в рот сначала одно, а потом второе.

– Ух-х-х!

– Поговорим?

Базиль вытер лицо и кивнул.

– Да.

Снадобье действовало быстро, тем более на голодный желудок, так что в кресло Базиль садился почти спокойным. А вот потом…

– Убийство?

– Сейчас Адриан носом землю роет, – вздохнул Риберто.

– Ты его не уволил?!

– Уволю, если не найдет убийц. – Риберто понимал, что это промах службы безопасности, но… НО! Лидия сама хотела поехать! И сама осталась наедине с ведьмой! Да и какая она ведьма! Проверили же ее вдоль и поперек, обычная женщина, только и годилась легковерных дур морочить!

Базиль схватился за голову.

– Тут дура, там дура, но мама-то!!!

Дамиан посмотрел жестко и холодно.

– Мы найдем эту сволочь, братишка. Обязательно найдем.

– Пожалуйста, Миан!

– Я уеду ненадолго, это тоже очень важно.

– Важнее… маминой смерти?

– Нет, – качнул головой Дамиан. – Не так, но тоже важно. Мы похороним маму, потом я уеду, а когда вернусь… ты и сам знаешь, я тоже буду искать. Сколько понадобится, хоть всю жизнь!

Базиль знал.

– Я помогу. Как ты думаешь, а вот те… они могли быть причастны?

– Не знаю. Зачем им тогда убивать маму? Меня, отца… отца, да…

Риберто и Дамиан обменялись понимающими взглядами. А ведь и правда – Лидия пыталась убить мужа. И это вполне могло удаться, чудом Риберто проснулся. То ли движение воздуха почувствовал, то ли Лидия ящиком грохнула – кто ж теперь знает?

– На тебя тоже могут покушаться, – сообразил Базиль. – Но, Дамиан, тогда тебе надо оставаться здесь, в безопасности!

– Не могу. Там тоже важно. И… пусть приходят!

Базиль оценил холодную решимость на лице брата и кивнул.

– Да, пожалуй.

Трое мужчин глядели друг на друга.

Вот здесь и сейчас они были – семья! И собирались совместно разорвать и сожрать неведомого врага, да так, чтобы даже кусочков от него не осталось.

Жена, мать… Лидия была по-своему дорога им всем. Если неведомый враг думает, что можно убить ее и просто так уйти – зря. Ему не найти покоя ни здесь, ни за чертой смерти. Дамиан об этом позаботится. С огромным удовольствием!

* * *

Девушка была как раз во вкусе Симона.

Невысокая, черноволосая, и красоточка такая, и фигурка – ух! Правда, одета немножко неправильно, приличные девушки должны скромнее одеваться, а у этой юбка заколота сбоку, показывая стройные ножки в чулочках, рубашка с расстегнутым воротом, курточка такая, обтягивающая…

И о чем-то она с продавцом спорит, да так возмущенно?

Как тут было не подойти?

– Кхм?

Элисон-Аля – а это была именно она – обернулась. Последние десять минут они азартно торговались за кулек с пряностями. Торговец стонал, что девушка хочет у него весь товар за монетку медную скупить, и если он такое допустит, его дети по миру пойдут, побираться. Вот все как есть, разом, с женой и тещей в придачу. А сам несчастный ляжет в могилу от позора, и теща его закопает. Той самой лопатой, которой и прибьет!

Аля возмущалась, что за такие крошки и медяка много!

Тут даже чихнуть – и то не хватит! Позорище какое! За то, что и глазом-то не видно, требовать бешеные деньги! Совести у продавца нет!

Два раза!

Да если она больше трех медяков за такое заплатит, ее мать из дома выгонит. А до того еще всю косу выдерет, налысо обреет и в синий цвет выкрасит! Чего в синий?

А вот! Потому что небо!

Торг шел весело и с огоньком, обе стороны понимали, что сойдутся на чем-то среднем, а пока просто получали удовольствие. Впрочем, как и часть рынка. Вокруг уже собралась небольшая кучка людей, которая посмеивалась, комментировала особо удачные перлы с обеих сторон, а то и болела, и ставки уже кое-кто делал. А что б и не развлечься добрым людям?

На кашель за спиной Аля и внимания не обратила. Вот еще! Если бы там виверна объявилась, она бы посмотрела, а чья-то простуда внимания не стоила.

А вот прикосновение к локтю – уже дело другое.

Аля резко тряхнула рукой, сбрасывая чужую ладонь.

– Руки!

Симон отступил назад и поднял руки вверх.

– Рента, только не надо меня бить. Я сотрудник полиции.

– Вы тоже пряностей купить? Ну так подождите, мы сейчас разберемся, и я вас пущу.

Вот не мог он себе другой прилавок облюбовать? Надо ему обязательно этот?

– Такую красавицу и подождать приятно.

– А вы не меня ждите, а очереди, – отбрила Аля и развернулась к торговцу, но веселая перепалка как-то увяла.