Источник - Галина Дмитриевна Гончарова

Продавец тоже почувствовал себя обманутым, потому что быстро скинул цену и насыпал девушке несколько кулечков специй. Аля развернулась и пошла дальше по рынку, но Симон не отставал.

– Девушка, я вас раньше не видел в Левенсберге.

– Вы пряности не купили.

– А я и не хотел их покупать, я с вами поговорить хотел!

– А я с вами разговаривать не желаю. – Бывают же надоеды! Ты их в дверь, они в окно!

– Со мной – или с полицией? – выпятил достаточно тощенькую грудь Симон, сейчас, как никогда, похожий на утенка-подростка. Вроде и пыжится уже, да вот беда – то попа перевесит, то клюв в землю воткнется!

– С вами мне разговаривать незачем, а с полицией и не о чем.

– Так-таки и не о чем? Документики ваши попрошу, рента! – обиделся Симон.

Увы, наткнулся он не на того человека. Аля уперла руки в бока и набрала воздуха в грудь.

– Мои документы?! Это вы, любезнейший, мне удостоверение предъявите!

– А?! – опешил Симон.

Левенсберг – город маленький, все друг друга знают, и чтобы у НЕГО документы спрашивать? Да отродясь такого не бывало!

– Ваши документы! – громко, на всю площадь, отчеканила Аля. – Шляется тут невесть что, мешает делом заниматься, к приличной ренте пристает, люди добрые, да что ж это делается-то?! Вы что себе вообще позволяете, рент?!

– Я? Я проверяю документы!

– Да вас самого проверить и разъяснить надо! Тут на рынке пятьсот человек бегает, а пристали вы ко мне! Я тут самая подозрительная, да?! Нищих, карманников, грабителей тут нет? Да вот, я отсюда вижу, как мальчишка кошелек тащит!

– Где?! – подскочил Симон.

Ага, еще бы позже спросил…

– Пока вы тут к девушкам цепляться будете, у вас половину рынка вынесут! Вам что – заняться нечем?

– Да чего ты на него так сразу-то, он, может, познакомиться хотел! – Торговка рыбой, которая регулярно ругалась с Ариссой Слифт и Симочку тоже отлично знала, не выдержала первой. – Местные-то девушки про его мамочку знают, за версту обходят, а чужачку, может, и успеет уговорить, пока Арисса не доберется!

Симон вспыхнул, но торговку такими мелочами, как красные уши, было не остановить и не свернуть. Нельзя его рыбиной вдоль и поперек?

Ну хоть словом приложить, оно иногда весомее сома!

– Использование служебного положения в личных целях! – Да-да, краткий курс юриспруденции в Королевском институте был, и Аля его не прогуливала. Еще и у подруги конспекты таскала. Они вообще тетрадками менялись, а что не понимали, или вместе разбирали, или одна второй объясняла… а уж законы – это для мага самое ценное!

Всем известно – знание закона избавляет от ответственности!

– Я не использую, – даже попятился Слифт.

– А как это еще называется?! Явился тут, документы ему, потом еще где остановилась, а потом не знаешь, каким веником это сокровище из дома гнать! Небось и девушки отказать боятся, потому что полицейский?

– Девушки ему не отказывают! Тут ему в борделе сразу две не отказали, – подал голос еще один торговец.

Симон начал медленно багроветь.

– А, так его там напугали до смерти и он больше в бордель не ходок? – Аля и не думала останавливаться. А что? Поторговаться всласть не дали, удовольствие обломали, хороший день попортили – ну, держись! Сейчас ты за все получишь – и еще немного сверху!

– Не ездок! – не выдержал кто-то. – Или не ездец, потому что… капец?

– МА-А-А-А-АЛЧА-А-А-А-АТЬ! – взвился Симон.

Тот позор ему по сей день аукался, вспомнить страшно было. И чтобы сейчас, снова?!

Да он сейчас их всех!!! Два раза!!!

«Ш-ш-ш-шух-х-х-х!» – выплеснулась вода из ведра.

– А-а-а-а-а-а?! – раскрыл рот Симон Слифт. Заодно и от воды отплевался.

– Упс. – Аля ловко отпрыгнула на метр назад. Едва не упала, но равновесие сохранила.

– Рента, вы в порядке?

Человеком, который окатил Симона водой из ведра, оказался рент Ян Мюллер. Он с утра прогуливался по рынку, ну и заодно прикупил кое-что для хозяйства. А тут такой визг, шум, крик…

Ладно бы Симон был не при исполнении! Это Ян мог понять!

Но ты же в форме, ты полицейский! Так чего ты творишь, идиот?! Чего ты к девчонке цепляешься? Вот закончится у тебя рабочий день, пойдешь ты домой – и цепляйся на здоровье. Хоть к той, хоть к этой… а уж орать раненым в крестец бизоном и вовсе неправильно. Ты ж авторитет всей полиции подрываешь, не понимаешь, что ли?

– В полном порядке, – кивнула Аля. – Вы, рент, полицейский?

– Рент Ян Мюллер, – по всей форме представился мужчина, – капитан полиции.

И даже жетон показал.

Аля сощурилась, и рент заметил, как по радужке глаза пробежали зеленые искорки. Ах, так она магичка? Все понятно! С этими свяжешься – на орехи получишь!

– Документы, рента?

Аля сделала шаг вперед.

Документы-то у нее были, но… Ларисии Эрдвейн! А если мужчина сейчас вслух все скажет?

– Рент полицейский… я могу вас попросить, чтобы это осталось только между нами? Я не преступница, но…

Документ перекочевал из руки в руку.

Ян сощурился.

Ларисия Эрдвейн.

Ох твою виверну в гору!

Про тот мерзкий, иначе и не скажешь, случай на свадьбе, знали все, и про поступок Рателя тоже. Постарались друзья обеих девушек. Ян даже сочувствовал иногда девушке, у самого три дочери, найдется ж вот такой подлец, который и одну с пути собьет, и второй голову заморочит… тут ведь как подумаешь, так рука к табельному оружию и тянется. Так и чешется ладонь отцовская!

Понятно, и чего девушка сорвалась. Небось, только-только отходить начала, а тут Симон к ней полез да глупости говорить начал…

Ян вернул девушке документы, так, чтобы никто не видел имени.

– Рента…

– Аля. Можете меня так называть.

Как из Ларисии получилась Аля? Да хоть как, женщинам виднее! Тут Ян и думать не собирался!

– Рента, если что-то будет нужно, вы можете меня найти в полиции. Капитан Мюллер.

– Благодарю, капитан. – Девушка смотрела серьезно. – Я надеюсь, вы понимаете, я просто хочу спокойно жить.

– Вполне.

– Бульк, – напомнил о себе Симон, который как раз вылил воду из второго сапога и едва не рыдал.

Форма!

Отглаженная и накрахмаленная, в которой он выглядел настоящим стражем закона! А сейчас? Мыша мокрая, облезлая!

Сапоги! Хромовые, начищенные… и тоже…

И авторитет? Его личный, Симонов? Ведь все же запомнят, гады, вон как переглядываются ехидно!

– Дяденька мокрый, а у вас на попе рак, – протянул за спиной ехидный мальчишеский голос.

Молодое поколение почему-то сильно не любило Симона