Авдей. Дитя хаоса - Anastasia Ponamareva

дольше всех, но итог был один — полный разгром.

— Что это было? — голос Торина был тихим, но в нём звенела сталь. — Ты бросилась вперёд. Без приказа. Без оценки. Почему?

— Я думала, что замечу цель. Мне показалось... — Тебе показалось, — перебил он. — Ты не разведчик. Ты авангард. Твоя задача — идти туда, куда я скажу, и делать то, что я прикажу. Ты не принимаешь решений в бою. Ты выполняешь приказы. Это понятно? — Понятно. — Тогда объясни, что ты сделала не так. — Я нарушила строй. Не дождалась приказа. Пошла на ложную цель. — И что произошло? — Меня убили. И Миру. И Грона. — Именно. Ты убила половину отряда. Не дроны — ты. — Он смотрел мне прямо в глаза. — Исправляйся. Завтра та же симуляция. Если повторится — будешь тренироваться одна, пока не научишься слушать.

Он развернулся и вышел. В зале повисла тишина.

Мира стояла, скрестив руки, и смотрела в пол. Она ничего не сказала. И это молчание было хуже любого крика. Она не упрекала — она просто не знала, что сказать. А это значило, что она согласна с Торином. Что она разочарована. И от этого было больнее всего.

Грон просто покачал головой и молча вышел из зала. Кира отвела взгляд. Зейн что-то записывал в планшет — наверное, составлял отчёт о провале. Его лицо было бесстрастным, как всегда. Но я знала: он тоже разочарован.

Я вышла из тренировочного зала и направилась в свою каюту. Села на койку, прижала колени к груди и долго сидела так, глядя в стену.

Торин был прав. Из-за меня погибла половина отряда. Пусть в симуляции — но в реальном бою это были бы настоящие смерти. Мира, Грон — они доверили мне свои спины. А я их подвела.

Я не плакала. Слёзы кончились давно, ещё в первые дни в Цитадели. Но внутри что-то перегорело. Я больше не могла позволить себе быть «горячей». Не могла позволить себе быть слабой.

На следующий день мы прошли ту же симуляцию. Я держала строй. Я слушала приказы. Я не бросилась вперёд. Мы прошли трассу с минимальными повреждениями — одна «раненая» Кира, которую задело рикошетом, но не критично.

Торин ничего не сказал. Но когда симуляция закончилась, он коротко кивнул мне. И это было больше, чем любая похвала.

---

Месяц спустя мы начали побеждать.

Сначала одну симуляцию из десяти. Потом две. Потом три. Мы учились понимать друг друга без слов — по жестам, по взглядам, по едва заметным движениям. Я перестала бросаться в атаку очертя голову. Научилась ждать, наблюдать, искать брешь. Грон прикрывал мои фланги, Мира страховала с тыла, Кира засекала угрозы, Зейн просчитывал варианты, а Торин координировал нас, как дирижёр оркестра.

И однажды, во время симуляции в лабиринте, мы сработали как единый организм.

Это была та же симуляция, на которой мы провалились месяц назад. Восемь дронов, лабиринт с ловушками. Но теперь мы прошли его за двенадцать минут. Без единого ранения. Без единой ошибки.

Когда симуляция закончилась, Торин отключил шлем и посмотрел на нас. Его лицо было, как всегда, серьёзным, но в уголках губ мелькнуло что-то, похожее на улыбку.

— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо.

Это было высшей похвалой.

---

Наша первая настоящая миссия случилась в середине четвёртого года.

Нас впервые вывели за пределы Цитадели. Это были не учения. Настоящий рейд. Нам поручили зачистить заброшенную станцию в секторе Ксилон, где, по данным разведки, обосновались пираты. Они нападали на грузовые караваны, грабили колонистов и не брезговали работорговлей. Орден не мог оставить это без внимания.

Мы вылетели на малом десантном корабле. Нас было шестеро. На станции, по оценкам, находилось около двадцати пиратов. Крильты, люди, пара грайтов. Обычный сброд, но вооружённый до зубов.

— Помните, — сказал Торин перед высадкой, — мы не герои. Мы — отряд. Работаем слаженно, прикрываем друг друга. Никакой самодеятельности. Если что-то пойдёт не так, отступаем. Поняли?

— Поняли.

В десантном отсеке было тихо. Каждый проверял снаряжение. Грон ворочал в лапах тяжёлый бластер, методично протирая ствол. Кира настраивала визор шлема. Зейн молча просматривал схемы станции на планшете. Мира стояла рядом со мной и, как всегда, легонько толкнула плечом.

— Волнуешься? — спросила она. — Нет. — Врёшь. — Волнуюсь, — призналась я. — Но это нормально. Торин говорит, страх — это инстинкт. Главное — не дать ему парализовать. — Торин много чего говорит, — усмехнулась она. — Но в этот раз он прав. — Ты сама-то как? — спросила я.

Она помолчала. Её золотистые глаза, обычно такие уверенные, на секунду стали далёкими.

— Тоже волнуюсь. Там, — она кивнула в сторону шлюза, — не симуляция. Там настоящие враги. Настоящая кровь. Я думала об этом всю ночь. Смотрела в потолок и представляла, как оно будет. — И как? — Не знаю. — Она покачала головой. — Но я рада, что иду с вами. С тобой. Если бы мне сказали год назад, что я полечу в настоящий бой и буду спокойна — я бы не поверила. — Ты спокойна? — Почти. — Она чуть улыбнулась. — Потому что знаю: если что-то пойдёт не так, ты прикроешь. И Грон. И Торин. Мы — команда.

Я ничего не ответила. Но её слова отозвались внутри теплом. Мы действительно стали командой. Не просто отрядом, собранным по приказу. Семьёй.

Станция встретила нас темнотой и запахом гнили. Аварийное освещение едва теплилось, и в его тусклом свете коридоры казались бесконечными лабиринтами. Мы двигались бесшумно, прижимаясь к стенам. Кира шла первой, сканируя пространство своим обострённым зрением. Я — сразу за ней, готовая прикрыть. Торин и Мира держали фланги. Грон замыкал строй, его тяжёлые шаги были единственным звуком в этой гробовой тишине.

Первый контакт произошёл на третьем уровне.

Двое крильтов вышли из бокового коридора прямо на нас. Я даже не успела подумать — тело среагировало само. Резкий выпад, удар прикладом в висок первому, подсечка второму. Торин добил упавшего. Чисто. Быстро. Без единого выстрела.

— Чисто, — прошептала Кира.

Мы двинулись дальше.

На пятом уровне нас ждала засада. Пираты перекрыли главный коридор баррикадой и открыли огонь, как только мы появились в поле зрения. Заряды бластеров ударили в стены, в потолок, в пол. Я выставила щит — тот самый, который училась ставить два года, — и он