Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

— А я думал ты скажешь все, кроме убийства невинных? — пытаюсь поднять одну бровь.

— Не, ты меня об этом просить не будешь, это слишком нравится тебе самому, а ты у нас жадина — машет рукой она: — все, вылезай, маме привет, папе воздушный поцелуй, а в школе скажи, что система образования в этой стране — говно.

— Обязательно — открываю дверь и выхожу из автомобиля: — думаю как раз твоего мнения им и не хватает.

— А то! Позвони как до дома доберешься, а то я волноваться буду. Не за тебя, конечно… Пока! — я захлопываю дверь и ее ядовито-зелёный автомобильчик газует с места.

Оглядываюсь вокруг. Бывшая швейная фабрика, заброшенное здание, старый забор, даже какая-то зелень пробивается вдоль стен. Подхожу к двери на которой висит ржавая табличка с изображением черепа и молнии, табличка гласит обычное в таких случаях «не влезай — убьет». Задумываюсь. Толкаю дверь и вхожу внутрь. В тесном коридорчике меня встречает взглядом печальный ротвейлер, он вяло поднимает глаза и сопровождает взглядом. Открываю следующую дверь и попадаю внутрь логова. В логове меня встречает еще две пары глаз — одна принадлежит еще одному ротвейлеру, который поднимает брови и отслеживает меня внимательным взглядом. Вторая пара глаз принадлежит Айрин, или Рыжику, как ее зовет Бьянка. Рыжик моргает и откладывает пилку для ногтей в сторону.

— О. — округляет она рот: — Смотри-ка кто у нас в гостях. Сам великий и ужасный, коварный и неповторимый мистер Джей.

— Где?! — из-за завалов бумаги и чертежей поднимается всклокоченная голова Бьянки-сан, ее левая щека перепачкана чернилами, а к правой прилипла канцелярская скрепка: — я еще не готова! Нет! У меня… только десять! Только десять! Не пускай его сюда! Я не хочу, чтобы он меня видел такой! — и голова снова опускается в завалы бумаги.

— Она все время так — жалуется Айрин-Рыжик: — так и не спала еще. Совсем с катушек съехала, на одном «Ред Булл» и кофе третьи сутки. Скажи ей уже.

— Что сказать? — я становлюсь рядом с ее креслом и смотрю на возвышающуюся пирамиду скомканных бумаг, схем, каких-то пакетов, мотков проволоки и чего-то еще.

— Ты обещал — упирает в меня горящий глаз рыжая бестия: — ты обещал, что ей не будет плохо, помнишь? А она так скоро от переутомления помрет. Я ее такой со времен института не помню. Она ж не ест ничего и только бормочет.

Я вздыхаю. Смотрю на макушку Бьянки, погрузившуюся в свои труды. Ненормальная? Да. Она — ненормальная. Совершенно точно. Асоциальная, но очень умная. И то и другое — отклонение. Вообще удивительно как она сумела в обществе приспособится и даже преуспеть. Друзей завести вон… или скорее — одного друга. Подругу. Психопатка, опасная для социума, — да, однозначно. Но… а кто вообще я такой, чтобы ее судить? С точки зрения общества, с точки зрения так называемого «нормального» человека, я — еще больший монстр чем она. Шизука еще больший монстр, намного более опасный. Бьянка просто живет как умеет и пытается добиться своего счастья, так, как она это самое счастье понимает и готова преодолеть все на пути к нему. И это достойно уважения. Что же до мании… меня пугает то, что я — не ее мистер Джей и однажды она поймет это, но… мы все умрем в конце концов и я не собираюсь жить вечно.

— Не все ли равно, сказал он — где, еще приятней лежать в воде — хмыкаю я, и поджимаю губы. Да, гвозди бы делать из этих людей, крепче бы не было в мире гвоздей. Вся проблема Бьянки в том, что она — не понимает людей, не умеет читать эмоции и реагировать соответственно, она выработала свою методику общения, она изучила моторику лица, самых мелких мышц и движения тела, изучила сотни, тысячи социальных ситуаций и то, что для нас естественно, как дышать — для нее высшая математика, но она освоила ее! Вот представьте себе, что входя в комнату вы как обычно здороваетесь, делаете пару комплиментов, тот самый small talk … это ведь просто, верно? Обычные люди даже не думают об этом… а ей приходится сперва просчитывать отношение по мельчайшим признакам вычислять, а уж потом — собственное поведение выстраивать. В общем верно говорят, что гений — это один процент таланта и девяносто девять процентов труда. И глядя на то, как она самозабвенно чертит линии и схемы я понимаю кто она такая. Гений тяжелого труда. Ничего из того, что у нее есть — не досталось ей легко.

Вздыхаю еще раз и подхожу к ней, углубившейся в свой труд, просматривающей свои собственные расчеты. Обнимаю ее и чувствую, как она затихает в моих объятиях, боясь шевельнуться.

— Все, хватит — говорю я: — ступай поспи. Отдохни. Рыжик за тебя волнуется. Даже собаки переживают.

— Их зовут… как же их зовут… — бормочет Бьянка: — и я еще не закончила. Только десять ошибок в расчетах…

— Нет никаких ошибок, это я блефовал — объясняю я: — нет там ошибок, успокойся уже.

— Блеф? Понятие в карточной игре, обман с целью введения противника в заблуждение для создания у противника впечатления что карта на руках более сильная, чем она есть в действительности. Хм. Умно. Ты блефовал. Обманул меня, указав на мои собственные недостатки, заставив сомневаться в себе самой… — бормочет Бьянка: — распознав мое стремление к перфекционизму и желая отвлечь внимание от своих настоящих действий. Провел меня как девчонку. Обманул. Обычно это я обманываю, но ты хорош.

— Извини — говорю я и аккуратно убираю с ее лица прилипшую скрепку: — это потому что я тебя немного побаиваюсь. Первая реакция была — держаться от тебя подальше и тебя подальше от себя держать.

— Неожиданно — говорит Бьянка и поднимает глаза на меня. Глаза у нее красные от недосыпа, работы над бумагами и экраном компьютера: — что заставило тебя пересмотреть свою позицию?

— Понимание того факта, что мы с тобой очень похожи — отвечаю я, присаживаясь рядом с ней на стол, предварительно убрав часть бумаг: — а кроме того, я вижу как ты стараешься.

— Мы похожи? Да, мы похожи — кивает она: — но я бы хотела услышать от тебя чем именно… у меня есть свое мнение, но…

— Хорошо. Но потом ты пойдешь спать, идет?