Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

Пока мы шли между казармами, солдаты, попадавшиеся навстречу, козыряли мне, старательно игнорируя Воронова. Тот злился — это было видно по его покрасневшей шее и сжатым кулакам. Один раз он даже что-то буркнул себе под нос, но быстро сдержался.

Мы остановились на перекрёстке дорожек, пропуская двух офицеров. По расписанию сейчас небольшой перерыв перед следующими занятиями. Я вспомнил, что после обеда у меня должны быть тактические тренировки. Наверняка будут гонять по полигону до седьмого пота.

— Слышал, как младший лейтенант их раком поставил? — донеслось из-за угла ближайшего домика.

Я осторожно выглянул. Двое солдат стояли у стены и курили, время от времени выпуская кольца дыма. Один — высокий, долговязый парень с оттопыренными ушами, другой — приземистый, с рябым лицом. Их форма была измята и покрыта пылью.

— Строят из себя королей, мамкины и папкины детишки. Они, кроме монстров-то, и ничего не видели в своих особняках, — ответил рябой, щелчком сбивая пепел с самокрутки.

— Да какой там… — долговязый сплюнул под ноги, растирая плевок носком сапога. — Всё за них делают слуги да охотники, эти твари сами даже не охотятся. Вот почему их офицерами делают?

— Положение, они нам неровня, — пожал плечами рябой, затягиваясь. — А тот Магинский такой же земельный.

— Не… — затянулся долговязый, выпуская дым через ноздри. — У него погоны сразу, значит, уже успел отличиться, а не эти неженки. Да и ведёт себя как военный.

— Ты ещё скажи, что к нему во взвод проситься будешь? — улыбнулся рябой, толкая товарища локтем в бок.

— А что? Он-то точно с мозгами, — долговязый затушил окурок о стену. — Лучше уж под таким служить, чем при каком-нибудь сопливом аристократишке, который за маменькину юбку держался всю жизнь.

Воронова явно задели эти слова. Его лицо приобрело бурачный оттенок, губы искривились, будто он укусил лимон. С каждым словом солдат Фёдор становился всё напряжённее, а его пальцы сжимались и разжимались, словно хотели что-то схватить и раздавить.

Он резко вышел из-за угла, желая застать их врасплох. Солдаты тут же замолчали и уставились на нас. Когда заметили меня, то рука каждого тут же метнулась к голове в уставном приветствии, а спины выпрямились. Мгновенно стало понятно, что даже рядовые видят разницу между простым земельным аристократом и младшим лейтенантом.

— Чего встали? — прошипел Воронов. — Нажрались в три горла казённых харчей, и язычки развязались? Марш работать, пока на гауптвахту не отправили!

Солдаты переглянулись и, не говоря ни слова, промаршировали прочь. Но в их глазах я заметил не страх, а, скорее, презрение, смешанное с усталым смирением. Как только они скрылись за углом, Воронов повернулся ко мне, пытаясь изобразить уверенность.

Когда мы отошли на приличное расстояние, он не выдержал:

— А я смотрю, барон Магинский, вы уже успели стать популярным среди младшего состава, — хмыкнул толстяк, поудобнее перехватывая свёрток с пирожками. — Вам бы держаться ближе к своим.

— Благодарю за совет, Фёдор Васильевич, — кивнул я. — Приму к сведению.

Воронов покосился на меня, словно пытаясь определить, искренен ли я или издеваюсь. Не поняв, он просто пожал плечами и продолжил путь. Его тяжёлое дыхание и пот, выступивший на лбу, выдавали, что даже такая небольшая прогулка давалась ему с трудом.

Мы подошли к казарме — одноэтажному деревянному строению, выкрашенному в блёлло-зелёный цвет. На фоне кирпичных зданий офицерской школы оно выглядело невзрачно, но внутри должно быть прохладно даже в жару.

Воронов открыл дверь в комнату и замер на пороге. Его полное лицо застыло в выражении недоумения.

— Чего? — он задумчиво почесал затылок. — А где?..

Я оглядел помещение через его плечо. Картина была красноречивой: первая половина — хаос и беспорядок с разбросанной одеждой и открытым чемоданом, вторая — идеальная, аккуратно заправленная койка, но без вещей. Их просто не было.

Комната чем-то напоминала нашу с Колей, только немного просторнее. Те же тумбочки, тот же облупившийся шкаф у стены, даже пятно на потолке словно скопировали. Но вещей Рязанова действительно не было — ни личных предметов, ни одежды.

Он сбежал? Какого хрена⁈ Хотел что-то рассказать, появился лейтенант — и раз, его нет. Что-то здесь нечисто.

Воронов, не тратя времени на размышления, уселся на свою кровать и принялся за пирожки. Он урчал от удовольствия, запихивая еду в рот, крошки падали на грязную простынь. С каждым укусом его настроение улучшалось, и скоро он уже забыл о пропавшем соседе.

Я ещё раз внимательно осмотрел комнату: никаких следов борьбы, никаких признаков спешного бегства. Просто… пусто. Как будто Рязанова тут никогда и не было.

Нет, он точно не мог свалить с территории части — его бы просто не выпустили часовые. А значит, всё ещё должен быть где-то здесь…

— Ты не знаешь, где Рязанов? — спросил я Воронова напрямую.

— Я похож на его няньку? — фыркнул тот, вытирая жирные пальцы о простынь. — Может, опять в госпиталь увезли. Он и так еле на ногах стоял.

Я кивнул, не желая продолжать разговор. Что-то в реакции Воронова насторожило меня: слишком безразличная для человека, который только что нёс своему соседу еду. Возможно, он знает больше, чем говорит.

— Ладно, пойду, — я развернулся к выходу. — Спасибо за… экскурсию.

Воронов что-то буркнул с набитым ртом, но я уже закрыл за собой дверь.

День продолжился. Мы с Колей вернулись на плац. Солнце припекало всё сильнее, заставляя пот стекать по спине. Пока остальные курсанты занимались строевой, мы отрабатывали приёмы захвата и обезвреживания противника.

— Когда враг идёт в лобовую, первое, что нужно сделать — увернуться, — объяснял я Коле, демонстрируя движение. — Не блокировать, не отбивать, а именно уходить с линии атаки. Потом контролировать руку или ногу, и только после наносить удар.

Костёв старался изо всех сил, несмотря на свою худобу. Его движения становились всё чётче, в глазах появился охотничий блеск. Иногда я специально позволял ему провести приём до конца, чтобы закрепить навык и придать уверенности.

— А если их много? — спросил паренёк, тяжело дыша после очередной схватки.

— Тогда главное — не дать себя окружить, — я отряхнул форму от пыли. — Всегда держать их в поле зрения, по возможности использовать одного как щит против остальных.

— Типа как вы сделали в столовой? — Коля улыбнулся, вспоминая вчерашнюю сцену.

— Именно, — я кивнул. — Только там противник был один, а остальные — просто шавки, которые и укусить-то не могут.

Мы продолжили тренировку. Быстрые удары, захваты, броски — всё то, что может спасти жизнь