Фантастика 2026-83 - Алекса Франс

— Да. Хочу. А еще хочу, чтобы вся моя семья получила вольную.

— Как это?

— Так. Я вам прибыль от яиц, барыня. А вся моя семья, и муж, и дети, и я должны быть свободны.

— Но, если ты станешь свободна, ты больше на меня работать не будешь. Кто этими яйцами торговать-то у меня будет?

— Я и буду. Просто жалованье мне положите, как Ивану Ивановичу и всё.

Барыня опять долгое время молчала и постукивала пальцами по подлокотнику кресла. Смотрела на меня взором инквизитора, словно хотела проникнуть в мои мысли.

— Ладно, Глафира, может, и соглашусь я. Но сначала докажи мне, что сможешь всё это дельце непростое провернуть. Вот съездишь первый раз в столицу, сделки заключишь, с прибылью хорошей приедешь. Тогда и посмотрим, может и подумаю о том, чтобы вольные грамоты твоему семейству выправить.

Слова барыни стали для меня неким стимулом, потому к предстоящей поездке я готовилась тщательно и ответственно.

Уже на следующий день в имение приехал поверенный, который привез готовую доверенность на мое имя, и Евлампия Романовна только подписала ее и вручила мне. Я же на следующий день отправилась снова в Буинск к купцу Немирову.

Михаил Александрович был рад видеть меня, ну или, по крайней мере, сделал вид, что рад. Мы еще раз обговорили с ним детали нашего соглашения, и спустя три часа, после того как его поверенный составил нужные бумаги, я подписала договор с компанией «Немиров и Ко». Тот же Немиров указал мне, где в местной торговой управе можно приобрести торговое свидетельство. Благо что Евлампия Романовна под роспись выделила мне пять рублей для этого.

Вернулась я в тот день в свое село уже ближе к вечеру, довольная и счастливая. Чувствовала, что впереди меня ждет новая чудесная жизнь. И если все получится, то я не только смогу вызволить свое семейство из крепостного ярма, но возможно, я и мои дети «выйдем в люди», так здесь говорили. А еще может быть в ближайшем будущем у меня получится открыть собственное дело, и я даже стану этой самой купчихой, как назвала меня старая барыня.

Глава 44

Накануне отплытия судна в Москву, мы почти до ночи упаковывали яйца, в большие корзины. Я, дед Игнат и мои два юных помощника, Маня и Юра.

Перед этим предварительно протирали яйца влажной тряпкой от грязи и насухо вытирали другой.

Дед Игнат посоветовал прокладывать яйца не только соломой, но и овсом. Овес забирал в себя лишнюю влагу, ведь она была губительна для яиц. Тем более предстоял длинный путь по воде.

Сначала на дно и стенки корзины мы клади опилки, потом сено и овёс, затем аккуратно самые свежие яички. Далее корзины ставили в большую телегу, обязательно привязали их друг к другу и к телеге. Впереди еще предстоял неблизкий путь в Буинск.

Для поездки все нужные бумаги были готовы. Евлампия Романовна дала мне в дорогу с собой целых десять рублей. На съем жилья в Москве, если понадобится и на еду.

С собой я решила взять Танюшу. Присматривать за птичником я оставила молодёжь, под надзором деда Игната.

Звала с собой Егора, но сын заявил, что всякими глупостями заниматься не будет. Что дел у него невпроворот и дома. Потому пришлось взять в Москву старшую дочку. Всё же вдвоём с помощницей было спокойнее и удобнее. Барыня отпустила девушку со мной, выдав ей документ о том, что «крепостная девка Татьяна может свободно перемещаться за пределы губернии».

Алёнку и Васю я оставила под присмотром свекрови.

Во вторник, на рассвете, мы на телеге отправились в Буинск, с сорока большими корзинами.

Всего в Москву мы везли почти восемьсот яиц. Забрали с птичника все подчистую, и собирали их почти две недели. Треть из всех яиц были от куриц деревенских жителей. Я пообещала им за это неплохие деньги. Согласились продать свои яйца только пятеро из нашего села.

Мне же надо было набрать как можно больше яиц. Наверняка, если мне удастся заключить договора, торговые лавки в бывшей столице возьмут не один десяток. Да и Немиров сказал, что меньше чем под семьсот яиц места на судне не даст. Иначе невыгодно. Ведь, чем больше я продам, тем больше и его доля будет за одну ходку до Москвы. Потому мне и пришлось договариваться ещё и с деревенскими.

Всё же я набрала нужное количество. А в будущем рассчитывала на новых куриц, которых одобрила купить старая барыня. Также Евлампия Романовна велела управляющему построить ещё один курятник, теплый и просторный. Я была довольна. По моим подсчетам в скором времени с нашего птичника мы могли бы получать до тысячи яиц каждые две недели.

Когда мы уезжали с барского двора, сама старая барыня вышла на крыльцо провожать нас. Перекрестила и охнула, когда телега уже тронулись. Видимо Евлампия Романовна не до конца верила в успех моей затеи.

В город наше «добро» повез помощник управляющего, вредный мужичок, с неприятным лицом. Всю дорогу он бубнил о том, что ничего у нас не выйдет с этими яйцами. И хоть бы не на торговали в убыток.

Я его не слушала и молчала в ответ. Радуясь тому, что хоть старшая дочка поддерживает меня. Ведь похоже все, начиная от моей свекрови и до Евлампии Романовы сомневались в успехе моего дела.

Даже Степан, когда я вчера зашла в кузню, навестить его, как-то недоверчиво посмотрел на меня и буркнул:

— И чего ты выдумала, Глаша, с этими яйцами-то? Не бабье это дело — торговлю вести.

Я же, уперев руки в бока, недовольно оглядела мужа.

Степану два дня назад стало лучше. Верхняя часть его тела стала подвижной. Он мог сидеть и двигать руками и головой почти безболезненно. Однако все равно носил фиксирующий «корсет» на поясе, как и велела бабка Нюра.

Вчера Егор привез Степана на телеге к кузнице и перенес в небольшой домик кузни, посадил на лавку. Для того чтобы отец показал ему как поправить сломанную подкову, и немного поучить его кузнечному делу.

Когда вчера я вошла в кузню Степан сидел на высокой лавке. Он расположился рядом с наковальней, по которой в это момент Егор мощно «жахал» молотом, пытаясь придать нужную форму подкове. Степан направлял его движения. Но было видно, что мужу еще трудно даже сидеть, он морщился и поджимал губы, похоже от боли. Но явно