Город сгоревшей магии - Сана Эванс

– Я говорила тебе, что она догадается, – пожала плечами бабушка, глядя на маму.

– Даниэла и Иззи знали о Королеве ведьм и держались все эти годы, сопротивляясь магии, – сказала мама, глядя на меня, – но мы не подозревали, что появятся бруксы. Иначе я бы не стала привозить тебя сюда.

– А ты привезла бы, знай, что по летоисчислению Башахауна у меня еще год, чтобы стать ведьмой? – спросила я.

Бабушка охнула, хватаясь за рот.

– Вот почему ты и после переезда видела кошмары, Летисия.

Скулы мамы дернулись, она искала в голове ответ, который не выдал бы ее страх и не показал со слабой стороны.

– Теперь мы ведь отправляем ее обратно, верно? – невозмутимо вздернула она бровь. – Мы разыщем Даниэлу и Иззи. Но главное теперь увезти Эстелу, чтобы брукса не занялась и ей.

– Ты тоже можешь поехать с нами, – сказал ей папа.

– Нет, спасибо. Не думаю, что твоя жена одобрит.

– Жена? – уставилась я на папу. – Ты успел жениться?

– Прости, я хотел тебя пригласить, но твоя мать была категорически против. Как и против моего общения с тобой.

Теперь хоть один пазл моей жизни сложился воедино.

– Мы ведь уехали не из-за жилья, верно? – спросила я маму. – Ты уехала подальше от папы, чтобы он не мог меня видеть?

Наказывая отца, мама наказывала тем самым и меня. Но, к сожалению, она этого не понимала. И судя по обвинительному взгляду, который она направила на меня, никогда не поймет.

– Мы обсудим это позже. Сейчас ты быстро соберешь вещи и уедешь с отцом, – спокойно ответила мама.

Ее холодность всегда резала на части. Сильнее, чем если бы она кричала и выплескивала гнев.

Телефон в руке завибрировал, и я вздрогнула. Это перезванивала Карла.

– Я никуда не поеду, – решительно заявила я.

– Эстела, сейчас не время упрямиться, – возразила мама.

– У меня есть здесь незаконченные дела.

– Что еще за дела?

Я не могла рассказать им все. Ведь если мама узнает, что я уже давно пытаюсь разыскать Даниэлу и поехать на Руины смерти, это лишь сильнее убедит ее отправить меня как можно дальше от Кастильмо.

– Мне нужно встретиться с друзьями, – сказала я.

– Ты никуда не выйдешь из дома.

– Я не могу даже попрощаться? А как же школа?

– Позвонишь и попрощаешься. С Валенсией я поговорю, не беспокойся. Она в курсе, что мы и так приехали сюда ненадолго. А теперь иди наверх и собери вещи.

Карла вновь начала звонить. Я быстро поднялась к себе в комнату и, отвечая на звонок, достала из шкафа чемодан.

– Эстела? – донесся голос Карлы с той стороны трубки.

– Карла, слушай внимательно. – Я схватила вешалки с вещами и начала кидать их в чемодан. – Мама отправляет меня в Мадрид. После пропажи второй девушки она поняла, что я тоже в опасности. Папа приехал за мной, и я уезжаю.

– Как уезжаешь? – заволновалась Карла. – Посреди ночи?

– Да. Прямо сейчас. – Я собрала в кучу содержимое прикроватной тумбочки и кинула к одежде. – Но я вернусь. Приеду как только смогу. А ты пока держись, поняла? Не выходи из дома без надобности. Я скажу Андресу, он присмотрит за тобой.

– Когда ты вернешься? И безопасно ли тебе вообще возвращаться, Эстела?

– Плевать. Те, кто должен был позаботиться о моей безопасности, уже оплошали. Поэтому теперь обратной дороги нет. Я не смогу спокойно сидеть в Мадриде, зная, что здесь творится…

– Отец уже ждет в машине. – Резко ворвавшаяся в комнату мама уставилась на мой чемодан. – Возьми необходимое. Оставшиеся вещи я привезу позже.

– Я напишу тебе потом, Карла, – сказала я и, не слушая протесты на том конце провода, отключила телефон.

Спустившись вниз, я натянула капюшон, скрываясь от мелких капель дождя. Выйдя на улицу, я попрощалась с мамой и бабушкой, которая почти со слезами на глазах провожала меня до машины.

Мы ехали с папой в полной тишине. Он пару раз начинал разговор, но, заметив мое настроение, перестал тревожить. Наблюдая за серым пейзажем за окном, я даже не понимала, как этот жуткий городок стал мне таким родным.

Раздался звук входящего сообщения.

Андрес ответил на мое сообщение почти сразу:

Тебе и правда лучше пока уехать. Не переживай. Я буду на связи.

– Тебе понравится Сара, – раздался голос папы. – Она давно хотела познакомиться с тобой. Теперь у тебя будет еще одна семья, в которой тебя всегда ждут и любят. Я, Сара и твой будущий братик или сестричка. Ты ведь всегда мечтала о брате или сестре.

Я прикрыла глаза и положила голову на боковое стекло. Вспомнила, как на каждый день рождения просила братика или сестричку, а родители покупали мне то домашнее животное, то большую игрушку. Мне отчаянно захотелось сказать ему, что я хотела родных брата или сестру, но просто обреченно проглотила слова, которые делали больно так, словно я проглотила горсть гвоздей.

Папа что-то еще рассказывал о своей новой семье, но я слушала его вполуха. Я не попрощалась с ребятами. Я столько всего не сказала Андресу. Даже не хотелось думать, что я расстаюсь с ним надолго, потому что с каждой секундой, отдаляющей меня от Кастильмо, я скучала по нему все больше.

Подсчитывая свои карманные деньги, я начала искать в телефоне расписание ближайших автобусных рейсов из Мадрида в Кастильмо.

Папа внезапно замер на полуслове, и я взглянула на него.

– Что это такое?

Проследив за его взглядом, я увидела черный туман. Он двигался прямо на нас. И слишком быстро. Приглядевшись, я поняла, что это никакой не туман. Сердце чуть не ушло в пятки.

– Поворачивай, – прошептала я.

– Что?

– Поворачивай, папа!

Папа не успел повернуть руль, как стая воронов влетела в лобовое стекло. Я вскрикнула. Вороны начали клевать стекло, крышу. Дороги было не разобрать. Черные птицы преградили обзор. Папа вывернул руль, и мы помчались вниз по обрыву. Внезапный стук заставил меня закричать. Машина врезалась в дерево, и я больно ударилась виском о лобовое стекло.

Голову прорезала жуткая боль. Я схватилась за ушиб. Вороны один за другим начали улетать. Послышался протяжный стон.

– Эстела…

– Папа!

– Ты цела?

Сорвав ремень безопасности, я потянулась к папе. По его лбу стекала кровь.

– Да, папа. Ты в порядке?!

– Помоги открыть дверь, – прохрипел он.

Я выскочила из машины и открыла водительскую дверцу. Помогла папе выбраться наружу и усадила его на траву. Дождь усилился, мешая в и так непроглядной тьме разглядеть