Два князя - Кирилл Малышев

– Во дела… – удивлённо протянул тот. – Это что ж случилось-то?

Ростислав сокрушённо сел, опустив голову.

– Новая метла по-новому метёт. Часа два назад прибыл воевода нового государя, как его… Роман, вроде. Деловой весь. Передал, что Роговолд снял меня с должности. Сутки дали, чтобы сдать добро и покинуть Радоград. Так что вот, – кивнул он на груду добра. – Принимай.

Гордей медленно, округлив глаза, опустился рядом. Оба уставились на принесённое Ростиславом снаряжение.

– Сутки дел? Это чего ж так скоро?

– Сам до конца ещё не верю, – развёл руками бывший голова стражи. – Чёрный весь пришёл. Лицо каменное, глаза ледяные, как у мёртвой рыбины. Аж в дрожь бросает, как вспомню. Будто с навьей встретился.

– А Тимофей Игоревич что? Не пытался заступиться?

– Предупредили меня: не барагозь, езжай подобру-поздорову на все четыре стороны. Не защитит он меня. Воевода этот сказал, что князь и так милость проявил, отпустив с миром. А Тимофею Игоревичу Роговолд сам скажет.

– Неужто он так стерпит? – Гордей повернул голову к гостю. – Ты же его правая рука! Он же посадник, у него власть в городе!

– Конечно, стерпит, – печально подтвердил Ростислав. – В городе тысячи каменецких воинов. Стражи в разы меньше. Да и разве городская охрана чета тем ратникам, кто прошёл не одну битву? Власть у того, у кого сила. А сила нынче за Роговолдом. Ему и решать. Так что стерпит посадник. Не может не стерпеть.

В кладовой повисло молчание. Наконец, хлопнув ладонями по бёдрам, старик наклонился и принялся разбирать вещи. Ростислав с горечью смотрел, как Гордей достаёт их одну за другой из вороха и бережно укладывает на нужные полки.

– Что ж, раз принёс – требуется принять, – пыхтя, заявил он. – Порядок должен быть! Всему учёт требуется. Кто ж теперь вместо тебя-то будет?

– Не знаю. Да и неинтересно мне уже.

– А сам куда теперь? Есть где осесть?

– Понятия не имею. Дома у меня нет, родни тоже. Померли все: и мать, и отец, когда ещё мальцом был. Братьев и сестёр отродясь не было.

– Может, в войско пойти? – предложил Гордей. – Как-никак, а кусок будет. Ты ведь бою обучен, неспроста столичной стражей командовать был поставлен.

– На войну не хочу. Поеду в родные края.

– А где ж они?

– Неподалёку от Слевска.

– Который ханаты сожгли?

– Да, – угрюмо подтвердил Ростислав. – Небольшая деревушка. Туманница. Слыхал?

– Нет, не доводилось, – не отрываясь от дела, ответил старик.

– Вот туда и двину. Всё равно больше некуда. Авось где пригожусь. Здесь задерживаться не стану. Да и нельзя.

Гордей на минуту остановился, переводя дыхание. Невысокому, на две головы ниже собеседника, ему было непросто доставать до верхних полок.

– Что же ты, прямо сейчас и поедешь? – спросил он, вытирая взмокший лоб рукавом холщовой рубахи.

– Нет, утром. А до зари в посадном кабаке посижу, подумаю, что да как. Может, что путное в голову придёт.

– Ну, добро твоё я принял, – заключил мужичок. – Жаль, конечно, что так вышло. Но ничего не попишешь. Раз надобно ехать – езжай! И вот тебе мой стариковский совет: в тёмные дела не лезь. Целее будешь! Ступай, пусть Владыка смилуется над тобой и осветит тебе путь!

Кладовщик, блеснув глазами из-под кустистых седых бровей, торчащих в разные стороны, протянул Ростиславу сухую, мозолистую ладонь. Тот, поднявшись с лавки, крепко пожал её и, не говоря ни слова, вышел.

Гордей задумчиво поглядел ему вслед и с лязгом закрыл дверь кладовой намереваясь продолжить прерванный сон.

***

Ростислав молча брёл по улицам ночного Радограда.

Внутри него жгучим пламенем горела обида. Иногда к горлу подступал ком, но он тут же проглатывал его, стыдясь собственной слабости.

Глаза безразлично скользили по тёмным окнам и дверям домов, мимо которых он проходил. Мужчина знал каждый закоулок столицы, каким бы тесным и мрачным он ни был. Знал и любил. Но сейчас, шагая морозной ночью сквозь спящий посад, Ростислав вдруг поймал себя на мысли, что город, столько лет бывший его домом, ныне казался совершенно чужим.

Вдали виднелась ярко освещенная светом факелов и стоящих под открытым небом жаровен Торговая улица. Будучи одной из самых больших в Радограде, она вела прямо к Бирюзовым воротам – главному входу в город.

Здесь жизнь не замирала ни на мгновение. Тут было мало жилых зданий, большинство построек были заняты питейными заведениями, постоялыми дворами и публичными домами.

Чем ближе Ростислав подходил к горящим впереди огням, тем чаще встречались люди. Угрюмые, подозрительные фигуры подпирали стены трактиров, наблюдая за запоздалыми прохожими. Распутные девки заманивали клиентов в кабаки. В это время здесь можно было встретить кого угодно, только не добропорядочного горожанина.

Но больше всего, конечно, было пьяных. В некоторых местах мостовая была заблёвана, и Ростислав с отвращением поднёс ладонь к носу, уловив неприятный запах. Одни гуляки орали срамные песни, другие дрались, не поделив что-то. Мужчина заметил, что у крыльца дома, прямо на голом камне кто-то, не взирая на крепчающий мороз, уснул.

"Этот уже не жилец. В такую стужу спать на камне – всё равно что сразу лечь в могилу," – равнодушно отметил он.

Будучи головой городской стражи Радограда, пусть и бывшим, он знал, что утром одеревеневшее тело бедолаги дозорные сбросят со стены. Каждую зиму Торговая улица превращалась в братскую могилу для тех, у кого не было ни крова, ни родных. Их смерти не вызывали у Ростислава никаких чувств. Привыкнув к подобным случаям, он относился к ним равнодушно, как к неизбежному злу, сопровождающему пьяный разгул.

Наконец, мужчина остановился перед входом в кабак, собираясь войти. Потянулся к дверному кольцу и тут же одёрнул руку – створка с грохотом распахнулась, и какой-то мужик, явно выпивший сверх всякой меры, вывалился на улицу. Споткнувшись о ступени, он растянулся прямо у его сапог, подбитых железом.

Ростислав брезгливо поморщился. Не лучшее заведение в городе, но теперь, облачённого как обычный горожанин, бесплатно поить его никто не станет, а деньги следует экономить.

Переступив через бормочущего околесицу выпивоху, он вошёл внутрь. В нос ударил резкий запах дешёвого пива, пота и мочи.

В заведении было душно и жарко, будто в бане. Несколько ярко горящих очагов освещали помещение, тесно уставленное столами, за которыми, крича и стуча кружками, сидели многочисленные посетители.

Стараясь никого не задеть – только драки ему сейчас не хватало, – Ростислав подошёл к стойке, где, пытаясь не заснуть, с хмурым лицом сидел усатый кабатчик.

– Чего тебе? – не слишком гостеприимно осведомился он.

– Кружку пива, – коротко ответил мужчина, протягивая потёртую монету.

Схватив со стойки