Эпоха Опустошителя. Том XI - Вел Павлов

Столь примечательная сцена не укрылась от взоров окружающих. Владыки Инферно Альбарры будто бы облегченно выдохнули, завидев исчезновение оружия, но вот иномирные архидемоны вместе с Марагной смотрели на то место, где растворилась Истра.

— Значит, Зиул Ас-Ннай, — взглянул я на анзуда, вспоминая их имена, а тот в свою очередь отвесил мне шутовской поклон. — И Мелисандра Мог-Лар, — взор перетёк на женщину-хейда, и та миролюбиво мне кивнула. — Вас же он прислал, да? Тот сраный упырь?

— Превосходно! — гулко рассмеялся анзуд, хлопая в ладони. — Как красиво и ёмко ты описал своего папашу. Не припомню, чтобы его так называли. Похоже, мы и вправду найдем с тобой общий язык, племянничек.

— Если что, — вдруг тихо произнесла она, пытаясь вклинится в беседу, но продолжая стоять на ногах лишь при помощи хейды, — то меня зовут…

— Твоё имя мне совсем не интересно, — грубо перебил я её. — Но одна просьба к тебе всё-таки имеется.

— Да, конечно же…

В словах у неё зазвучала потаённая надежда, и та отчего-то чуть подалась вперед, но заслышав мой ответ вся её надежда тотчас рухнула, а глаза разом померкли.

— Мы друг другу никто. Запомни это. Так что больше не говори со мной, — а затем я спокойно посмотрел на пару иномирных владык. — Как вы сюда попали?

— Знаешь, как у Лазаревых заведено, — вдруг подался в разъяснения Ас-Ннай, начиная ходить из стороны в сторону. — Кто-то как, допустим, ты и твой старший брат Марриуз обладают ошеломляющей силой. Кто-то как Лика и Тар до жути искусны в магии, а кто-то как Фларас до одури умён и покладист. Именно Рас и создал одну занятную вещицу, что работает на вашей крови. Ты не представляешь, как я горд, что воспитал таких племянников и…

— Ты случаем не архидемон Шутовства? — сухо спросил я, уставая от его шуток.

— Я задумаюсь над тем, чтобы переименовать свой манор, племянник, — ехидно отчеканил анзуд. — Так или иначе, но мы готовы к перемещению в любое время. Дело за тобой.

— Дай мне одну минуту, — чуть тише попросил я его, неспешно оборачиваясь к владыкам Инферно Альбарры.

Прямо сейчас я желал только одного — как можно быстрее увидеть Фьётру. Сердце Опустошителя колотилось как безумное. Я до сих пор не верил их словам, но, если она каким-то чудом действительно осталась жива. Если она и вправду ждёт меня, то всё, абсолютно всё изменится.

Вместо каких-либо объяснений я неторопливо миновал хмурую Марагну, которая стояла на страже дочери. Искрида по-прежнему находилась без сознания. Поступать с ней подобным образом было мерзко и гадко, но иного варианта я попросту не видел.

Гиару я любил ничуть не меньше, чем Фьётру. Ради неё я поступил бы аналогичным образом. Просто Искрида живёт в другом мире. Сейчас Искрида сильнее и могущественнее Фьётры.

— Прости меня, Искорка, — тихо произнес я, медленно присаживаясь на корточки перед девушкой. — Прости, что ухожу вот так. Прости, что поступаю с тобой столь несправедливо… Мы не друзья с тобой, — чуть повысил я голос, обращаясь к Марагне, но продолжая смотреть на её дочь. — Не после того, что ты сделала. Однако Искриду я в обиду не дам. Доведи это до своих коллег. Если хоть волос с её головы упадёт, то смерть Дамариса и Анширы покажется им безобидной сказкой.

Еще несколько мгновений я не сводил взгляда с обворожительного личика гиары, но после потаённо выдохнув, спокойно выпрямился и обернулся к правителям мира демонов.

— Как понимаю, меня слышали все. Я не скован законами Инферно. Я не скован законами Альбарры. Если не трогать меня и моё, то я не трону вас. Дамарис сам виноват. Если бы позволил мне убить Анширу, я не тронул бы его и радикалы бы не остались в меньшинстве. А что насчёт нашей беседы, — невозмутимо добавил я, встретившись глазами с владыкой Вечного Льда и владыкой Разрушения, — то договорим после моего возвращения. До тех же пор творите, что хотите. Хоть глотки друг другу перегрызите. Моё невмешательство уже подарок для вас.

Однако стоило мне проделать несколько шагов в сторону иномирцев, как в спину мне ударил недовольный рокот Баала Буревестника.

— Тебе лучше не возвращаться и остаться там, куда ты отправляешься. А если считаешь, что мы испугались тебя, то ты либо идиот, либо глубоко заблуждаешься.

Идиот, значит.

Уб ей… уро дца…

«Не надо, мой разоритель, — спокойно отреагировала Руна. — Пусть потешит своё самолюбие еще какое-то время. У нас есть дела гораздо важнее».

На секунду я остановился и через плечо посмотрел на владыку Огненной Бури.

— Я запомню твои слова, Баал. Запомни и ты свои.

Через несколько секунд я почти вплотную подошел к иномирцам, но держался на расстоянии от неё и ближе к анзуду. Разум до сих пор находился в хаосе и все мысли были связаны только с Дурёхой, а сердце Опустошителя продолжало суматошно колотиться.

— Что от меня требуется? — тихо спросил я, изнывая от нетерпения.

— Ничего, — дружелюбно проговорила Мелисандра. — Просто стой. Не двигайся. И…

Увы, но заключительные слова хейды я попросту не расслышал. Их поглотила оглушительная пространственная вспышка.

* * *

Мерраввин. Инферно Мерраввина.

Манор Жестокости. Второй план.

Оборонительная застава.

Пространственный разлом между вторым планом и Геенной Огненной.

Данное перемещение отличалось от всех прошлых. Оно являлось иным. Первое, что удалось ощутить — это абсолютную дезориентацию. Я не знал, где нахожусь. Не понимал, в каком положении оказался. Однако стоило разлепить глаза, как первое, что получилось увидеть — это массивную пространственную расщелину. Причем от разлома несло удушающим чувством холода и опасности.

Руки самопроизвольно уперлись в колени и всем своим видом я походил на Ас-Нная, ведь положение анзуда мало чем отличался от моего. В какое-то мгновение он весело мне подмигнул и со старческим кряхтением разогнулся, а следом за ним аналогичным образом поступил и я.

Вот только видит Сущее, лучше бы я не совершал подобного. Из глубин сознания вновь вырвалась лавина гнева и злобы, а шепот Опустошителя стал более отчетливым.

Уб ей… ег о… О н… заслу жил… О н… вино ват… Вин оват… боль ше… оста льных…

Практически лицом к лицу я столкнулся с хранителем Земли. Тот стоял в кругу детей, молчал и смотрел только на меня. Молчали и смотрели все они. Взирали по-разному. Однако это и являлось самым мерзким. От них не веяло враждой или злобой, Ярвир свидетель, от такого мне стало бы гораздо легче. Будто насмехаясь, они наблюдали за мной с теплотой, надеждой и… печалью.

Впрочем, молчание не продлилось долго. Первой