Между добром и злом. 8 том - Кирико Кири

безопасности столпились вокруг одного из столов, на котором лежала тот самый злополучный открытый ящик. Уже по лицам присутствующих Кондрат уже примерно понимал, что увидит внутри, и тем не менее увиденное его всё равно заставило поморщиться — мерзкий запах железа и свежего мяса улавливался уже в дверном проёме.

Сотрудники молча расступились, позволяя ему подойти и личной взглянуть на не самое приятное зрелище. Глаза, пальцы, несколько языков, три кисти рук, с десяток сердец — и всё в залитой изнутри коробке, которая приковывала взгляд так же сильно, как вызывало стойкое отвращение отвернуться и продышаться.

Все в комнате смотрели на реакцию Кондрата. Никто не произносил ни слова, но у всех был один и тот же вопрос — что делать дальше. И Кондрат их понимал, у любого руки опустятся, глядя на подобное, ведь это зверьё, судя по размеру сердец, не пощадило даже детей. Всех убили, словно грязные мясники, сбросив потроха в один ящик.

— Я думаю, что теперь все видят, почему надо остановить эту мразь, — негромко произнёс Кондрат.

— Тебе легко говорить, ведь у тебя нет семьи, — заметил один из мужчин. — Нет детей, за которых ты дрожишь и думаешь, а не делает ли какой-нибудь урод с ними нечто подобное.

— Именно, — громче произнёс Кондрат, окинув взглядом присутствующих. — Именно этого они и хотят. Именно этого пытаются добиться сейчас, понимая, что их дни сочтены. Чтобы вы не горели желанием упечь этих тварей в пыточные, где они будут умирать долго и болезненно, а боялись. Боялись за родных и обвиняли меня.

— Я вас не обвинял… ­— смутился тот сразу.

— Я знаю, что ты не обвиняешь меня, — кивнул он. — И я знаю, что нечто похожее сейчас чувствует каждый из вас. Каждый. Но нельзя страху взять вверх. Нельзя простить этим ублюдкам то, что они сделали с нашими товарищами!

Его голос становился всё громче и громче. Кондрат понимал, что от него ждут реакции. Люди хотят услышать поддержку, хотят чувствовать, что они не одни, что хи не бросили разгребать всё это дерьмо в одиночку. Даже если это взрослые мужики, которые повидали в своей жизни всякое дерьмо.

— Думаете, что там лежит? ­— кивнул Кондрат на коробку. — Там не только части тел взрослых. Там ещё и от детей части тел. И этим самым они хотят сделать только одно — запугать. Запугать нас. Показать, что они готовы на любые зверства. Заставить верить, что в следующий раз на их месте окажется именно ты. Они хотят, чтобы каждый думал не о общей цели, отчистить империю от этого мусора, а только о себе. Они хотят разделить нас, потому что это единственной способ нас победить! Разделяй и властвуй — так они работают! Чтобы сейчас каждый испугался за свою семью и посла меня подальше. Так они лишат нас координации. После, чтобы каждый пытался защитить только свою семью, и именно так они заставят каждого из нас остаться одними. И тогда по одному они нас и перебьют всех! А кого не убьют, тот будет до конца дней бояться, что эти ублюдки вот-вот вломятся и всех убьют!

Кондрат окинул всех взглядом. Он не обладал ораторским искусством, но сейчас хотел до каждого достучаться и объяснить, чего добивается враг. Того, чтобы они сейчас отвернулись от него, и оставшись без единого управления просто разделились. Остались одни в толпе, где их будет легко запугать или перебить.

— Я знаю, что вы боитесь за свои семьи. И я ни сейчас, ни когда потом не буду вас в этом упрекать, потому что это нормально. Потому что любовь и порядочность и отличает нас, сыщиков специальной службы расследований, людей, что стоят на границе между добром и злом, от этого зверья. И тем не менее мы должны держаться вместе, иначе по одиночке нас перебьют. А что касается семей, то, я думаю, вам известно, что мы предприняли.

Он пробежался взглядом по присутствующим. Пусть никто им официально не объявлял этого, но да, они знали.

— Вы знаете, что мы предприняли все меры, чтобы обезопасить ваши семь. За высокими стенами под стражей вооружённых людей, куда ни одна муха не залетит, они будут в безопасности.

— Ну императору это не помогло, — сказал кто-то и другие рассмеялись, пусть слегка и нервно. Раз смеются, значит всё не настолько плохо.

— С Его Величеством отдельная история, — ответил Кондрат. — Но сейчас туда ни один ублюдок не заберётся. А если какие-то и остались, палачам с недавних пор очень скучно в подвалах замка. Они хитрые, они умеют работать, но они трусы не самоубийцы или фанатики, которые готовы жертвовать собой ради цели своего директора. А теперь оглянитесь и скажите, кого видите вы сами?

Присутствующие действительно огляделись по сторонам. Кондрат тоже огляделся. Собрались послушать даже люди из других отделов. Тут был и Вайрин, и Дайлин, которая смотрела на него и улыбалась.

— Мы не самая приятная компания, да? Нас тяжело назвать очень хорошими людьми, но именно мы и нужны империи. Мы боремся не за славу и известность, не ради признания и медалек — это не то место для подобного. Мы боремся потому, что только в наших силах защитить людей, у которых нет силы, смелости или духа сопротивляться всяким ублюдкам и чудовищам. Мы боремся, чтобы простые люди могли жить в мире и спокойствии, не боясь выходить на улицу. Боремся, чтобы защитить будущее нашего народа. Чтобы наши собственные дети могли выходить на улицу без страха, играть с другими и радоваться жизни, никогда не узнав того ужаса, что видим мы чуть ли не каждый день.

Он выдержал паузу, чтобы люди смогли переработать услышанное, после чего продолжил.

— Да, император мёртв, и ваши клятвы технически сняты. Можете послать всё и уехать с семьёй с чистой совестью. Но именно сейчас мы нужны как никогда, потому что ублюдки, людоеды и детоубийцы решили, что могут творить что хотят и им за это ничего не будет. Их не остановит ни обычный народ, ни стражи правопорядка, потому что именно мы умеем сражаться против подобного сброда, — Кондрат окинул взглядом собравшихся. — И нет, мне не легко говорить, потому что мою жену тоже похитили, а я даже не знаю, жива она или нет. Похитили лишь потому, что я перешёл им дорогу. Вы вольны делать что хотите, не буду осуждать вас, но