Мастер врат - Маркус Кас

— Ой, брось, сынок, ну где я тебе господин? Так и чо, как готовится твой волшебный напиток-то?

— Очень просто, — голос Хаамисуна потеплел. — Нужно молоко, финики и соль.

— Соль? Ты ж говорил, что десерт это.

— Финики очень сладкие, именно соль придаёт нужный баланс. Нужно от косточек очистить, проварить…

Я оставил их обсуждать рецепт и отправился в спальню. Делами не хотелось заниматься, так что взял книжку и улёгся в кровать. Чтение вышло крайне познавательное.

От Пангеи до Гипербореи и дальше, до наших времён, места те были окутаны тайнами и загадками. Легенды о великанах, могущественных магах, всесильных шаманах и хозяевах гор и пугали, и увлекали. Магия земли в тех краях была очень сильна.

Нашлось и про хозяйку горы. В основном все важные моменты поведал мастер Овражский. Про проклятие, правда, были некоторые детали.

По преданиям, появилось оно, когда какой-то хитрец решил обмануть владелицу подземных сокровищ. Пообещал жениться, короче говоря, и сбежал. При этом прихватил с собой самые ценные каменья. Самоцветы размеров небывалых стали дороже любви. Да ещё умудрился долго за нос водить, а потом и сына сосватать взамен себя. То есть успел обзавестись чадом, помимо положения и богатства. Но и тот обманул бедняжку, видимо потомственное у них это было.

Месть хозяйки была странной, как я и думал, когда услышал эту байку. Что никому не продать полученное, только по наследству передать можно. Мол, так договор был заключён ловко, что нарушение слова не лишало прав на добычу.

Тем более интересно, как купец Яковлев обошёл такой договор…

Помимо этой легенды было множество других.

И про ветра, что нашёптывают будущее и прошлое. И про существ необычных, живущих под землёй. Про валуны, что передвигаются по склонам, образуя знаки для тех, кто умеет их читать. Про зверьё, что говорить обучено.

Сказочный край.

Я читал с огромным удовольствием. Издавна люди объясняли разные явления магией. Не всегда это было правдой, но в большинстве случаев истоки были в силе.

Но больше всего меня заинтересовала былина про грань миров.

Если убрать эпитеты и песенный формат, то суть была любопытной. Существовало место в предгорье, где сходились мировые потоки. Там, по словам рассказчика, стоял обелиск. Из камня чудесного, что и держал эту самую границу. И кто встанет в определённый час там, и прикоснётся к камню, обретёт силу невиданную. Знания.

Пять раз перечитал, но никаких конкретных ориентиров не нашёл.

Очень уж похоже было на место силы. Но тут уж местные только знают, про что в их сказаниях говорится.

Заснул я словно дитя, крепко и сладко. И вдохновлённый древними сказками. Снилось, что стою на вершине высокой горы, обдуваемый говорящими ветрами. На границе миров, где всё не то, чем кажется. А валуны образовали круг, в центре которого я и стоял. Восемнадцать гладких камней, отполированных временем и природой.

* * *

— Барин! — вытащил меня из грёз голос Прохора. — К вам пожаловали!

Я открыл правый глаз и скосил его в сторону окна. Светло. Второй глаз открывался очень неохотно. Вот не стоит на сон грядущий всякое читать. Ощущение, что всю ночь по тем горам ходил.

— Кто? — преодолевая желание натянуть одеяло на голову, спросил я.

— Лакей чей-то, — слуга зашаркал к кровати, видимо, чтобы слышно было лучше, но продолжил тише: — Говорит, письмо. Лично в руки, никак иначе. Важный, шо от самого императора.

— А который час-то?

Надо бы часы повесить на стену. Светлеет пока что рано, но разобраться сложно. Небо было затянуто низкими облаками, так что и время не определить. А станет солнце вставать поздно, так тем более.

— Десятый час уж, барин. Потому и не прогнал окаянного метлой. Вроде как время приличное.

— Не надо никого метлой гонять, Прохор, — я сел и потряс головой, прогоняя остатки странного сна.

— И то верно, его призрачное сиятсво говорит, что лучшее оно ружьём. Убедительнее. Ибо нече, во.

— И ружьём не надо, — окончательно проснулся я. — С недобрыми намерениями всё равно никто не пройдёт.

— Ну дык ежели они злые, но считают, что добрые? — серьёзно спросил слуга.

Вот здесь слабое звено в защите, надо признать. С однозначным желанием вред нанести — не пропустит охранная сеть. А вот особенно упоротых может. Но в этом уже домашние помогут. Хотя бы параноидальный призрак.

— Тогда я им посочувствую, — определился я.

Но мысленную отметку слегка модифицировать сеть всё же поставил. Придётся вложиться ментальными накопителями, но того стоит.

Нежданному посланнику пришлось подождать. Являться сонным и растрёпанным я не желал. Со срочными делами мне бы позвонили. А раз нет — то и стерпит весть.

Пара упражнений для разминки, горячий душ, бритьё и запись к цирюльнику по результатам осмотра в зеркало. Пусть нынче в моде лёгкая небрежность причёски, но мне спокойнее, когда я не лохматый, как медведь по весне.

Предел моих манер — отложить первую чашку кофе.

А точнее, попросить Прохора принести напиток и мне, и гостю.

В малой гостиной обнаружился пожилой мужчина в строгой ливрее с гербом, который я не опознал. Мужчина стоял так прямо и без движений, словно статуя. Но при появлении за моей спиной ассасина он всё же потерял выдержку и вздрогнул.

— Ваша светлость? — уточнил посланник. — Князь Вознесенский?

— Он самый, — я принял из его рук конверт и указал на диван. — Прошу.

Вслед за невероятным ароматом в комнату вплыл Прохор с подносом. К кофе он подал пахлаву, щедрый дар визиря, который всё не кончался, и миниатюрные пряники в липкой белой глазури.

«Его светлость, князь Дмитрий Александрович Мейснер великодушно оказывает вам честь и приглашает на домашний ужин в эту пятницу. Начало в восемь вечера, наряд на ваше усмотрение. Просьба не опаздывать. Презенты необязательны.»

Честь он мне оказывает, вот как… Великодушно.

Я, видимо, так хищно усмехнулся, что посыльный Мейснера поперхнулся угощением.

Глава 20

Ладно, дадим шанс его светлости. Великодушно. Может, это он от неожиданности такие выражения в тексте использовал. Не отказал — и то хорошо. Хотя отказать князю чревато репутационными последствиями. Не сказать, что это сильно бы навредило, но всё же нехорошо. Нескромно, неподобающе для человека высокого статуса.

— К-к-каков будет ответ, ваша светлость? — немного заикаясь, спросил посыльный.

— С превеликим удовольствием принимаю приглашение любезнейшего Дмитрия Александровича, — улыбнулся я.

Нервный какой-то человек, снова вздрогнул.

— Благодарю, — поднялся мужчина и поклонился. — И за угощение — отдельная благодарность. Ну, я пойду?

— Идите, — кивнул я, еле сдерживая смех.

Ну что за представление, нельзя же так своих людей запугивать. Никогда не