Путешествие цветка. Книга 1 - Го Го

– Разве ты не наслышана о моей дурной славе? Правда не боишься?

– Вы не похожи на злодейку, сестрица. Вы очень ласковая.

Ша Цяньмо глубоко вздохнул:

– Еще никто в этом мире не говорил, что не боится меня, и уж тем более ласковым не называл.

«Кроме…»

Хуа Цяньгу заметила, как взгляд ее собеседницы вдруг наполнился печалью, и под действием сиюминутного порыва протянула руку, чтобы разгладить ее брови.

– Я властвую над двумя мирами. Собрать божественные артефакты и вернуть в мир Повелителя нечисти меня вынуждают обстоятельства. Пусть свет и тьма друг на друга не похожи, но я все же четко различаю добро и зло. Сто лет назад я задолжал даосу Цин Сюю услугу. Воспользовавшись моим пребыванием в затворе, Дань Чуньцю со своими приспешниками, действуя самовольно, учинил расправу в школе Маошань, и мне не удалось спасти Цин Сюя. В этом моя вина. Поэтому в этот раз, получив известия, я сразу поспешил к тебе на помощь и, можно сказать, таким образом частично вернул свой долг. Не волнуйся, я уже сделал выговор Юнь И. С этого момента они больше тебя не тронут.

Хуа Цяньгу, позволив его белоснежной ладони взять ее за руку, с детской наивностью закивала.

– Ты готова довериться мне?

– Готова.

Ша Цяньмо радостно заключил ее в объятия. «Вот же дитя, как же легко тебя одурачить! Разве можно так запросто чужакам доверять? Ладно хоть я хороший демон, притом самый красивый из хороших и самый прекрасный из красивых».

* * *

– Больно? – Увидев кровавые следы на лице девочки, Ша Цяньмо про себя отругал Юнь И за неумение бережно относиться к прекрасному полу: «Вот увижу в следующий раз – вытяну из него сухожилия для игры в волчок!»

– Нет… – Хуа Цяньгу стало не по себе от того, как близко он прижал ее к себе, поэтому она чуть попятилась.

Ша Цяньмо сосредоточил ци в правой руке, появилось небольшое пурпурное сияние, и он легонько провел рукой по ее лицу. Следы от порезов нитью вмиг затянулись и исчезли. Потом он отвернул рукава девочки и прошелся ладонью по ее рукам от плеча до запястья, залечивая раны.

– Где-то еще?

– Нет, это все, – ответила Хуа Цяньгу, поспешно спустив рукава. Пусть на ее талии и ногах еще были довольно глубокие раны, но разве можно позволять кому-то вот так к ней прикасаться? И неважно, что женщине.

Ша Цяньмо, широко улыбнувшись, взмахнул рукой. Лежавший вдали на земле меч Хуа Цяньгу прилетел обратно и сам вернулся в ножны, висевшие у девочки на поясе. Внимательно рассмотрев клинок, Ша Цяньмо внезапно испугался.

– Отрешение от мыслей?

Он протянул руку, желая вновь вытащить меч, но даже коснуться его не успел. Одно неловкое движение – и его отбросило далеко назад. Неверной походкой сделав несколько шагов, он наконец смог крепко встать на ноги и выругался:

– Проклятый Бай Цзыхуа!

– Сестрица, все хорошо? – Девочка не поняла, что произошло.

– Откуда у тебя этот меч? Бай Цзыхуа ведь постоянно носит его при себе! Во время прошлой битвы он этим мечом даже лицо мне поцарапал. Рана долго не заживала. Я чуть не лишился своего прекраснейшего личика! Из-за этого мне пришлось вломиться в мир совершенствующихся и опуститься на дно Восточного моря в поисках чудодейственного снадобья!

– Владыка сам подарил мне его.

– Бай Цзыхуа подарил этот меч тебе? Когда я просил одолжить мне Цинь Лунного Сияния, не заметил за ним подобной щедрости! Мало того – он тогда чуть дырку во мне не проделал. Кого в этом мире не пленяет моя красота? И только он один совершенно не понимает, как нужно относиться к прекрасному! Мне все равно! Брось меч на землю. Я от души потопчусь по нему, чтобы утолить ненависть в своем сердце!

Хуа Цяньгу рассмеялась:

– Цинь Лунного Сияния – очень важная вещь. Разве может Владыка так запросто одолжить его кому-то?

– Хм! Говорят, неважно, что играешь, Цинь Лунного Сияния всегда будет воспроизводить звуки природы, поэтому я и пришел одолжить его. Раз сказал, что одолжу, значит, непременно вернул бы потом. Не собирался же я силой его отнимать! Кто же знал, что он со всеми этими противными даосами и старыми плешивыми ослами[95] из разных школ – одного поля ягоды: умрут, но цинь мне не отдадут… Мне плевать, хочу потоптаться на мече!

Девочка ни за что не собиралась позволять оскорблять меч Бай Цзыхуа. Она тотчас напустила на себя сердитый вид и обхватила меч с двух сторон:

– Сестрица такая красавица! Как ты мог ей лицо повредить? Примешь наказание: по возвращении тебе не позволено находиться в ножнах! Будешь обнаженный на солнышке сохнуть. Заставлю тебя загореть в отместку за страдания сестрицы! Посмотрим, осмелишься ли ты потом так себя вести!

Увидев, с каким серьезным видом она отчитывает меч, Ша Цяньмо прыснул со смеху и махнул рукой:

– Ладно уж. Я демон великодушный, потом с Бай Цзыхуа рассчитаюсь. Буду я еще с каким-то мелким старым мечом ссориться! Малышка, а что тебя с Бай Цзыхуа связывает? Почему он проявил такую щедрость и подарил тебе меч Отрешения от мыслей?

– После пира совершенствующихся я последовала за Владыкой и стала ученицей в школе Чанлю. Владыка боялся, что в этом путешествии мне будет грозить опасность, поэтому дал этот меч для защиты.

– Допустим, он все продумал. Только вот этот Юнь Инь тот еще болван. В Маошань совсем на ошибках не учатся! Позволили Юнь И так легко проникнуть на гору!

– В этом нет его вины. Они с Юнь Инем похожи как две капли воды. К тому же Юнь И знает Маошань как свои пять пальцев. Попасть на гору для него было проще простого.

– Как две капли воды? Неужели они родные братья? – Ша Цяньмо хоть и вылечил лицо Юнь И, но Юнь Иня никогда не встречал.

– Возможно. Но Юнь Инь не упоминал об этом. Потом спрошу у него. Мне непременно следует больше стараться. Нельзя все время полагаться на помощь и защиту других! – Хуа Цяньгу крепко сжала меч в руке.

– Отрешение от мыслей обладает мощной силой, только Бай Цзыхуа может держать его под контролем. Разве подчинится он воле такой крохи? Разумеется, ты не можешь высвободить его силу. Привыкать к мечу нужно постепенно. Только когда твоя сила достигнет нужного уровня, он по-настоящему признает тебя своей хозяйкой. Сейчас этот меч не больше, чем просто высококачественная железяка.

Тут Отрешение от мыслей недовольно загудел в ножнах, но Ша Цяньмо не