Путешествие цветка. Книга 1 - Го Го

– Хе-хе, я как раз ее изучаю. Даос Цин Сюй оставил мне тайную книгу духовных техник! Тан Бао меня обучает. Когда вернусь на гору Чанлю, хорошенько береги книгу. Еще даос Цин Сюй дал мне «Полную книгу шести миров». Поскольку это очень важная вещь, я пока оставила ее на хранение Владыке. Когда все успокоится, книга вернется в Маошань.

– Как скажете, глава.

– И еще, Юнь Инь, мы с тобой, можно сказать, хорошо знакомы. Наедине можешь звать меня просто Цяньгу. А то все «глава» да «глава»… Так неловко!

– Цяньгу… – Посмотрев на девочку, Юнь Инь улыбнулся и кивнул.

Последние полгода юноша ощущал постоянное напряжение, ведь он один нес на своих плечах тяжкое бремя. Великое бедствие пришло в Маошань, многие ученики поколений «Юнь» и «Цин» погибли или были ранены, а из оставшихся мало кто мог взять на себя ответственность. А устроил все тот, кому он долгие годы доверял больше всех и с кем у него сложились в самом деле почти братские отношения, его младший соученик! Как он мог в это поверить? Юнь Инь все время боялся не оправдать ожиданий наставника и своими руками разрушить вековое наследие Маошань. В лице Хуа Цяньгу он как будто встретил человека, которому можно было доверять и на которого он мог положиться. Немалая часть тяжкого бремени наконец упала с его плеч.

Уладив необходимые дела, девочка задержалась в Маошань еще на десять с небольшим дней. В Маошань, в отличие от других школ, ценили не только техники, приближающие к бессмертию, но и боевые. Здесь в приоритете были практические навыки, поэтому учеников частенько отправляли в мир набираться опыта, ловить духов и укрощать оборотней. За эти дни под чутким руководством Юнь Иня юная глава Маошань заметно улучшила свои навыки управления мечом и познания в области пяти стихий.

В один из вечеров Юнь Инь ушел лишь тогда, когда девочка собралась спать. Однако тут Тан Бао тихонько вскарабкалась на лицо уставшей до головокружения, только и думавшей о том, как бы поскорей лечь и уснуть Хуа Цяньгу, и затормошила ее:

– Косточка, Косточка, не засыпай! Папочка пришел! Пойдем встречать его!

* * *

Девочка на ощупь шла по тропинке, по которой в прошлый раз вел ее Юнь И, не понимая, отчего ее сердце так быстро колотится. Она всего лишь вышла с другом встретиться, не на тайное же свидание собралась! Чего так волноваться? Вот же…

Ночью в горах становится особенно ветрено и появляется роса. Кромешная тьма покрывала все вокруг. Ноги Хуа Цяньгу немного скользили. Она уже пожалела о том, что вышла в спешке и не захватила накидку.

Тан Бао лежала у нее на голове и взволнованно оглядывалась по сторонам. Ее тело излучало сияние, пусть слабое, но, к удивлению, освещающее все далеко вперед. Благодаря этому свету, с трудом, но можно было разглядеть дорогу. Девочка слабо улыбнулась. Она не знала, что Тан Бао столько всего умеет, даже может фонариком послужить!

Хуа Цяньгу спустилась с главного пика и вновь оказалась на том месте, где встретила Ша Цяньмо, но никаких следов Дунфан Юйцина по-прежнему не было.

– И где он, Тан Бао?

– Впереди! Должен быть неподалеку.

Девочка вошла в чащу и увидела огромное дерево, к которому когда-то был привязан Сюаньюань Лан. Она вспомнила, как при всем своем жалком виде он еще продолжал важничать, и ей вдруг стало смешно. В мгновение ока пролетело полгода. Интересно, как он и где сейчас находится? Приходил ли на гору Маошань ее искать?

Ослабив бдительность, Цяньгу внезапно оказалась в чьих-то крепких объятиях. Тан Бао тут же закрыла глаза, но, ухмыляясь, все же подглядывала из-под ресниц: «О да! Папочка с мамочкой обнимаются!»

Хуа Цяньгу почувствовала тонкий запах туши, разглядела в темноте голубовато-белую одежду и, не поднимая головы, сразу поняла, что перед ней бесспорно был Дунфан Юйцин. Смутившись, она хотела оттолкнуть его, но юноша так крепко прижал ее к себе, что девочка не могла вырваться.

– Дунфан…

– Косточка, я так скучал по тебе!

Он произнес эти слова отрывисто, с волнением, переполняемый глубоким чувством. Его мягкий, словно вода, голос нежностью обволакивал ее. Подобная манера речи сильно отличалась от той бесстыжей настойчивости, с которой он говорил о будущей женитьбе. Девочка даже не знала, как на это реагировать, и просто позволила ему обнимать себя.

По правде говоря, в глубине души она тоже очень скучала по нему: все-таки в жизни она встречала не так много людей, которые были добры к ней. К тому же Тан Бао бесконечно твердила ей про папочку. Когда постоянно слышишь бормотания «папочка», сложно о нем не думать.

После отца это был первый человек, который так нежно обнимал ее. Разумеется, момент, когда Владыка поймал ее свалившуюся с облака, не в счет. Объятия Дунфан Юйцина были очень теплыми, совершенно непохожими на ледяные объятия Владыки. Испытав ощущение невероятного спокойствия и уюта, вымотавшаяся за последнее время Хуа Цяньгу ощутила острое желание мирно уснуть в объятиях друга.

– Папочка! – радостно позвала Тан Бао и раскинула свои маленькие лапки, тоже желая обнять Дунфан Юйцина. Весь ее вид так и говорил: «Почему ты так ласков только с мамой-Косточкой? А как же я?»

Юноша протянул руку, взял малышку, поднес к лицу и чмокнул.

– Умничка ты моя! Мамочку слушаешься?

– Ага! – Обхватив лапками большой палец Дунфана, Тан Бао начала нежно тереться об него.

– Почему ты вдруг пришел? – Хуа Цяньгу подняла голову и посмотрела на друга. Все то же полное изящества лицо ученого. Всякий раз, когда он улыбался, весь мир словно уходил из-под ног, и перед глазами людей оставалось лишь его ласково улыбающееся лицо.

Хм! Вопиющее безобразие! Очевидно же, что за эти полгода она сильно выросла. Почему же разница в росте между ними по-прежнему такая большая?

Дунфан Юйцин, опустив голову, посмотрел на девочку и заметил, что цвет ее лица стал намного лучше, вечно опутывающая ее с ног до головы темная, скверная аура тоже исчезла. Хуа Цяньгу смотрела на него ясным взглядом больших круглых глаз, слегка выпятив губы. Глядя на ее девчачий наряд и два очаровательных пучка на голове, он не удержался и, протянув руку, потрогал их, нарочно растрепав прическу.

– Ты чего молчишь? Зачем пришел? Еще и так поздно… Ты же простой ученый! А если бы по дороге