Трактирные шалости - Ева Финова

— Будто выбор был. У него теперь другая жена.

— Погоди, но как же так? Меня разве не признали пропавшей без вести?

— Отец подсуетился, оформил бумаги. Кого-то похоронил в Подмосковье. Красный спорткар снёс ограду и вылетел на встречную полосу, собрал ещё несколько машин. Были погибшие.

Марина всхлипнула, продолжая:

— А я знала, что ты жива. Нутром чувствовала. Только вот отец меня в этом разубеждал, спорил, голос повышал.

— В этом он мастер. — Потрепала её по плечу, успокаивая. — Ну всё, перестань. Скажи лучше, ты не злишься, что я тебя забрала?

— Да я жила на одном анакоме и овсянке. Денег на карте едва хватало на коммуналку и четыре тысячи оставалось на питание. А на метро и прочие расходы крутись как хочешь. Поэтому устроилась на разные подработки, но стала заваливать институт, спала на парах, была уставшая и злая, несколько раз выгоняли с экзамена. Вдобавок телефон вчера сломала. В общем, жизнь вразнос.

— А компания у тебя в квартире…

Не хотела упрекать, мысленно поругала себя за подобное, но дочь восприняла мои слова спокойно:

— Это друзья заявились, обещали принести еды. Но одни газировки, чипсы, энергетики и прочее. Мне плохо стало. Изжога последнее время сильно мучила. А тут выпила немного.

— Понимаю.

Вздохнула я.

— Сегодня на ужин у нас суп картофельный, будешь?

— Угу.

Взъерошив Марине волосы чутка, я поспешила на кухню, чтобы её покормить, пока она не передумала. Надеюсь только, теперь всё наладится. И все эти перепады настроения, беспричинная агрессия — тоже.

На следующий день Марина отправилась в лес по грибы вместе с Илоной и Гошей. Я же окрестила эту троицу как три «ша»: Мариша, Илоша и Гоша.

Веселье моё, однако, длилось недолго. Настало время платить по счетам. Выбор сделан. Марина после недолгого раздумья согласилась остаться со мной в этом мире, а позже, когда сила ведьмовская в ней проснётся, тоже сделает свой собственный выбор.

— Сядь на кровать, лучше принимать эту отраву лёжа. Кости будет ломить, руки выкручивать. Слабость, озноб. Магия покинеть твоё тело не сразу. Дня три будешь мучиться. Но иначе никак. Иначе, ежели не пожелаешь отплатить судьбе, она сама выберет, где и когда забрать нечто тебе дорогое, нечто ценное, неизмеримое деньгами, золотом и прочими побрякушками.

Кивнув, я взяла чарку мутной серой жидкости и повела носом, чуя хвойный горький запах.

— Лучше залпом, чтобы назад не пошло, — подсказала бабуленька. — Зато после всего тело твоё заметно помолодееть. Сможешь вдохнуть свободно, будто тяжесть с плеч упадёть.

— Аж завидно, — добавила Соня, глядя на чарку в моих руках.

Понятное дело, они меня подбадривали, но раз уж выбрала свою судьбу, тем более в ведьмовстве ничего не смыслила и не собиралась начинать. Поэтому сделала, как велено. Опрокинула в себя эту гадость в три глотка. Будто горький пепел, разбавленный водой. Язык и глотку запоздало обожгло. Ух, какая жесть. Я широко открыла глаза, чувствуя лёгкое головокружение.

— Кху, и подсластить бы, — сипло проворчала я.

— Оно такое неспроста, — наставляла бабуленька. — Сейчас начнёться озноб. Ложися и укройся. О Марише твоей мы позаботимся, не переживай. Три дня, и отмучаешься наконец. Будешь свободная, и родимое пятно тоже сойдёть. Но больше путешествовать не сможешь, как и силу призывать. Домовых видеть, лешачат…

Слабость накатывала волнами, я легла под одеяло и охотно закрыла глаза.

Глава 37

Одинокий ворон парил в ясном небе, а на мрачном большом кладбище царила гнетущая тишина. И лишь издалека доносился тихий шёпот ветра в высоких кронах хвойных деревьев. Погода шептала. Воздух был прохладен, пах сырой землёй и жухлой листвой.

Широкий деревянный погост стоял на пригорке, прикрывая собой от чужого взора разросшееся кладбище. Небольшая церквушка стояла невдалеке у леса. Город объял низину и разросся вдоль узенькой речушки по обе стороны каменистых берегов. Сразу три моста были перекинуты через новый в старый мир. Сивас стоял, склонив голову, глядя на установленный в изголовье свежей могилы крест.

Береслав и Болъиван были по обе стороны от него. Батюшка завершал службу, тихонько читая молитву. Вот дело было сделано, священная книга закрыта, и возле могилы молочного брата князя снова воцарилось гробовое молчание.

— Покойся с миром, — вымученно выдохнул Сивас, перекрестившись. Его хмурое настроение разделяли все здесь присутствующие.

— Говорите, князь жив? — обратился воевода к одному из них. — А чем докажите, слухи ходят всякие. Народ недоволен. Неровен час взбунтуется, и мужики разгневанные натворят дел. Полягут почём зря.

— Цесаревич должен приехать вскоре. А нам предстоит выявить предателей. Тех, кто будет мутить воду. Под замок их до приезда князя, он сам решит, что с ними делать.

Кивнув, высокий широкоплечий бородач перенял из рук Сиваса княжеский кинжал, символ власти и принадлежности рода.

— Прибудет он скоро. — Береслав воздел руки к небу, умылся солнечным светом и обратно водрузил шапку на голову. — Обещал, значит, сделает.

— Главное, чтобы не опоздал. Народ уже на площади собрался. Ждут оглашение новостей. Думают, мы тут князя похоронили.

— Пусть думают. — Сивас кивнул. — Наше дело — маленькое. Император Сивольд отправил гонцов, приказ надобно исполнять.

Тем временем воевода быстрым шагом вернулся в город, угрюмо взирая на толпу, стоящую возле окованного металлом обоза. Время наставало платить оброк. Страшные времена, когда пороки людские обнажаются и становится не до улыбок.

— А где же сам князь? — начал первый крикун, ехидно щурясь. — Неужто деньги пойдут в карман воеводе?

— Правильно! Чем докажешь, что это дань князю, а? — подхватил другой.

— Где наш правитель? — задался вопросом другой.

— Да умер он! — крикнул кто-то из толпы. Воевода поднял кулак, запрещая дружине действовать.

— Мало, — сказал он одними губами.

Скрип амуниции послышался тот же миг. Приказ был принят безоговорочно.

— Слухи это! — крикнула женщина, протискиваясь сквозь толпу. — А вы, харе глотки драть. Не знаете, что ль? Славушка наш делами государственными занят. Враки это всё. Жив он, прибудет скоро.

Протянув кошель с рубчиками, она кивнула старцу-счетоводу.

— Марфа, из вольных хлебопашцев я. Заодно за дочь мою и зятя здесь. На две семьи. Живем в доме за рекою.

— Погоди ты платить, а вдруг князь приедет и снова дань попросит? — останавливал её некто, стоящий позади толпы.

Марфа скривилась и буркнула себе под нос еле слышно:

— Ну да, враки.

— Так войско Елычара стоит за лесом у ущелья. А где же сам князь? Почему не защищает нас от соседа лютого?

— Да не лютого, — добавил кто-то. — Пройдёт мимо и нас не тронет, говорю я вам.

— Ага, как же не тронет, — возразила Марфа. —