Трактирные шалости - Ева Финова

в обратно к переправе, другие надумали спрятаться в ближайшем лесу. Вот только княжеская дружина была наготове, могучие воины обнажили мечи, ожидая приказ к началу боя.

— Не убивать. — Мстислав показал знак воеводе, отчётливо понимая, природа неспроста вмешалась и в этот раз. Плохие предчувствия бередили душу.

— Старика пленить, и его войска, которые сдадутся, закуйте в кандалы. Пусть наш отец дальше разбирается, что с ними делать.

— Как думаешь, это нечистая сила на нашей стороне побывала? — Елычар угрюмо смотрел на бушующую непогоду. — На нас, случаем, не перекинется?

— Уверен, наших не тронет, — согласился Мстислав. — А мне, пожалуй, пора возвращаться. Боюсь не успеть вовремя…

— Не знаю, с кем ты связался, однако же выглядит это страшно. Сила такая не каждому дана, мощь доселе невиданная.

— Если бы только сила, — выдохнул князь Энский. — Скорее, наказание. Бывай, брат. Отца проси не гневаться. Но мстить за Велеслава, как мне было предписано по рождению, я не вижу никакой надобности. Посему выберу другой жизненный путь. Пойду своею дорогою.

— Смотри там, Слава, не помирай, пока не исполнишь обещанное, — хмыкнул Елычар. А в ответ на вопросительный взгляд добавил: — Пока не покажешь внуков нашему отцу. Он ведь не успокоится и с меня спросит, ежели обманешь его.

Усмехнувшись, Слава кивнул и спешно развернул гнедую кобылу, которую ещё совсем недавно выпросил у болотниц под честное слово. Главное, чтобы Сивас не разболтал лишнего императору, ведь Мстислав перед походом вынужденно доверил ему тайну, в надежде на помощь и беспрекословную верность.

* * *

Сила бушевала, рвалась наружу, обжигая внутренности Алины будто огнём. Руки выкручивало, тело ломило от боли.

— Это ж сколько в тебе сидит, — изумилась Соня, нервно покусывая губы. — Тише-тише, терпи, скоро всё пройдёт.

— Ну-ка, — в комнату вошла бабуля, неся с собой тазик, тряпку и салфетку. — Мариша, поди сюда, дорогуша.

— Стоит ли?

— Ещё как стоит! — выдохнула ведьма. — Давай, и ты помоги. Знали бы, что так будет, погоняли бы её по мирам, дабы силу истратить. Это ж сколько в ней магии накоплено. Неужто за всю жизнь скопилося столько, неудачи наверняка совсем одолевали.

Слёзы застыли в уголках глаз дочери, едва она подошла к кровати, взяла маму за руку.

— Держись…

— Правильно. Впитай побольше магии, облегчи её долю. Закрой глаза и заставь себя принять её силу, — советовала болотница, наставляя. — Сядь ближе, вот так. И подумай о природе. Представь лес, веточка к веточке, листва шумит и лес шепчет. Услышала?

Марина, шмыгая носом, кивнула.

— А теперь представь ветер, ураганный, сильный. Подмогнём немного, покуда возможность имеется. Давай, представь ущелье горное.

— Какое?

— Соня, садись рядом, — ворчливо приказала болотница. — Откуда ж столько силищи в такой хрупенькой девоньке, а? Это ж надобно. Сплоховали мы с тобой, дурынды, не предвидели.

— Да всего разве предвидишь?

— Ну-ка, не перечь, — осадила взрослая ведьма. — Горную цепь Атбе-Буши представь и ущелье, что в княжестве Энском.

— Вижу, — выдохнула Марина. — Прямо перед глазами. Повозки и людей вижу.

— Угу, — старушка кивнула, выжимая тряпку. — Я тут оботру ножки да компресс устрою, а вы помогайте.

— Что делать-то?

— Ветер представь. Силу направь, сложи губы трубочкой и подуй на них, чтобы разбежались в разные стороны.

Марина, как было велено, и подула со всей силы, вызывая на поле брани самый настоящий смерч.

— Ух, — ответила ей Соня. — Смотри, не переусердствуй. Людей князя не зацепи. Да сели и камнепад не вызови.

— Как? Я что-то не так делаю.

— Всё так, — поддакнула старушка. — Всё так, не отвлекайся.

Сноровисто обмакнув влажной тряпкой ноги Алины, она взяла другую салфетку, макнула её в травяной раствор и уложила компресс на голову.

— Кажись, всё?

— Рано, мало силушки истратили, — проворчала Соня.

— Больше — опасно, горы разгневаются, заканчивайте, — приказала болотница, стряхивая руки в угол. — Надобно ещё думать, куда силушку деть.

— Может, я заберу?

— Да куда тебе, у самой небось запас не меньший.

— Тогда пусть поспит, ещё денёк, и кончатся мучения её, — предложила Соня.

— Поесть бы ей хоть немного, — ответила болотница, хмурясь. — Но боюсь, не сможет проглотить, а назад выплюнет.

— Давайте я попробую? — с надеждой попросила Марина. — Буду кормить, пока не проглотит.

Ведьмы переглянулись и лишь руками развели.

— Сейчас принесу, — ответила Соня и попросила наставницу: — Будь здесь, вдруг хуже станет.

— Угум.

Глава 39

На излёте второго дня князь прибыл обратно в чащу тёмного леса близ болот, ранее хорошенько запомнив дорогу. Вот только в этот раз никто его не встречал. Дом словно замер. Не было слышно изнутри ни скрипа.

Перекрестившись, Мстислав спешно переобулся и влетел в дом, предчувствуя беду.

— Держись, — услышал он старушечье бормотание. — Отпусти силу, не цепляйся за неё. Пусть уйдёт, пусть покинет тебя, Алина.

Сердце его заныло от боли, едва он заметил угрюмые лица Илоны и Гоши, сидящих в кухне, не притронувшись к еде.

Вошёл в комнату, где сейчас вокруг кровати сидели сразу трое.

Марина, красная от слёз, прятала лицо в ладонях, безмолвно рыдала. Соня и бабуля суетились над Алиной. Та, белая как мел, лежала, будто покойница. И только пальцы на её руках шевелились, комкали простынь.

— Что здесь происходит? — громыхнул его голос в тишине.

— Сила не отпускает её. — Болотница опустила взгляд к своим рукам. — Первый раз встречаю подобное. Плату природа не приняла и как будто жаждет забрать её с собой.

— Нет! — вскричала Марина. — Пусть меня заберёт! Пусть оставит маму в покое!

— Успокойся, Мариш, слезами делу не поможешь, — ответила ей Соня. А у самой лицо осунулось, и скорбь застыла в глазах.

— Ну-ка прочь все! — скомандовал князь. — Будете вы мне тут нюни разводить.

— Что это ты удумал? — изумились женщины в один голос.

— А то и удумал, договариваться буду с силой природной. Глядишь, и сторгуемся, — тихонько ответил Мстислав. — Вон отсюда. И дочь её заберите, да возьмите себя в руки.

У самого же на душе похолодело от одного взгляда на любимую. Волосы её облепили бледное лицо, губы и вовсе посинели, веки почернели. Едва дверь тихонько закрылась, князь тотчас скинул с себя пояс с кинжалом, тулуп и встал на колени перед кроватью, схватил Алину за руку и взмолился истово.

— Прошу, не забирай её у меня, Боже! Откажусь от наследования престола, женюсь и буду жить скромно в деревушке вместе с ней и семьёю дружною, жизнью своей клянусь. Младенца, что под полами на крыльце закопанного, захороню, как положено. Помолюсь о душе его окаянной, прошу тебя, Боже! Дорогую сердцу, милую Алину оставь нам с дочерью её, а силу её великую забери себе, коли надобно будет,