Вторая жизнь графини, или снова свекровь - Анастасия Александровна Гудкова

Я не ответила. Не могла. Только выдохнула. Это было… признанием. И приговором одновременно.

— Мы не собираемся вас наказывать, — добавил он. — Но впредь… мы должны знать, когда один из нас вступает в игру с демоном высшего круга.

— Обещаю, — сказала я. — Больше никаких одиночных партий с Адом.

— Хотелось бы верить.

Но в глазах некоторых магов — впервые — не было скепсиса. Только уважение. И, быть может… страх.

Когда я вернулась в поместье, день клонился к закату. В воздухе пахло землёй, цветущими клумбами и, кажется, свежей выпечкой. На крыльце сидел капитан, в расстёгнутом мундире, с бокалом чего-то крепкого. Увидев меня, он поднялся, не говоря ни слова, подошёл… и просто обнял.

Я позволила себе спрятаться в этих руках. Только на миг.

— Всё закончилось, — прошептала я.

— Нет, — ответил он. — Всё только начинается.

И в этот раз я не спорила. Потому что знала: после Инферно у нас — новая жизнь. Где можно просто дышать, жить и любить. А остальное… разберём по мере поступления.

* * *

Дорогие друзья!

Приглашаю вас в новинку:

Любимое зелье попаданки, или Свекровь считает меня ведьмой

Обычный кулинарный эксперимент обернулся для меня совершенно неожиданными последствиями. Я оказалась в другом мире, в замке лорда Ранвальда, который неожиданно предложил мне стать его женой. Правда, фиктивной. И все бы ничего, если бы к этому предложению не шла в комплекте совершенно настоящая свекровь, отчего-то возомнившая, что я — ведьма! Любопытно, а кем меня считает лорд Ранвальд?

https://litnet.com/shrt/P7gi

Глава 61

Жизнь, как ни странно, имеет свойство всегда возвращаться в привычную колею. Даже после таких потрясений, как разрушительный прорыв демонов и заточение в Инферно.

Спустя пару недель в моём поместье снова пахло пирогами, слуги перестали шарахаться при виде моего перстня Хранителя, а кот Алесты вновь воцарился на подоконнике, как ни в чём не бывало. Словно весь ад, который мы пережили, был просто особенно дурной грозой.

Я же снова командовала всем, как раньше, раздавая указания направо и налево. Но без того огня, который прежде пылал в каждом моем слове. Уставшая телом и душой, я словно оставила кусочек себя там, на выжженных пустошах Инферно.

Теперь я смотрела на мир чуть иначе. Мягче. Чуть тише. И только по утрам, когда капитан проходил мимо в тренировочный зал, а наш взгляд пересекался — я ловила себя на том, что внутри по-прежнему вспыхивает всё то, что я не позволяю себе произнести вслух.

Он ни разу не заговорил об этом. Ни о проведенных вместе ночах, ни о поцелуях, ни о близости, ни о клятвах, сказанных не словами, а дыханием, кожей и тишиной. Он просто был рядом. Всегда. Но — как тень, как мой страж. А не мой мужчина.

А я… боялась сделать первый шаг и ни на чем не настаивала.

— Вы снова испортили зеркала в холле! — я влетела в комнату снохи, держась за голову. — Сколько можно, Алеста?! Они показывают теперь… что там было?! Голых лягушек в коронах?!

— Это арт-иллюзия, — невозмутимо ответила она, не поднимаясь с кресла. — «Аллегория внутреннего самовозвышения». Модное направление в столичных салонах. Я развиваюсь.

— А мне развивать за счёт бюджета вашу безвкусицу, значит?

— Нет, но вы же хотите внуков? А я развиваюсь. Гормонально. Через искусство.

Я открыла рот, потом закрыла. Присела в соседнее кресло от внезапной слабости в ногах.

— Так… дети будут?

— Когда вы решитесь на свадьбу с капитаном, — ядовито улыбнулась Алеста. — Мы ведь все понимаем, что он только и ждёт, когда вы скажете «да».

— Он ничего не говорит, — тихо произнесла я. — И не скажет. Он считает, что… не имеет права. Он — мой щит. Опора. Всё. Но не муж.

Алеста хмыкнула, вставая с кресла.

— Ну, тогда дети будут… не скоро. И не жалуйтесь, когда кошка вас снова ночью разбудит, а не детский плач.

Я швырнула в нее подушкой в ярости, но чертовка, как обычно, увернулась.

* * *

В академии всё было иначе. Там меня ждали с нетерпением.

Мои лекции теперь собирали полный зал. Меня слушали внимательно. Иногда с опаской, иногда с восхищением, но всегда с интересом. Я не просто зачитывала старые формулы. Я показывала, как выйти за рамки. Как адаптировать боевую магию в быту. Как защитить семью с помощью простейших рун. Как спрятать заклинание так, чтобы оно стало для врагов неожиданностью.

Студенты записывали судорожно, а я снова чувствовала себя живой. Полной. Настоящей. Такой, какой давно не позволяла себе быть.

В Гильдии магов, когда я решила заглянуть и туда, меня встретил магистр Эльварин. Теперь он держал дистанцию. Без намёков. Без поэтических подкатов. Просто чай и вежливый разговор.

— Ты изменилась, — сказал он однажды, разглядывая меня внимательно. — Стала… сильнее. Тише. Опаснее.

— Хочешь сказать — постарела? — усмехнулась я.

— Хочу сказать — повзрослела. Наконец-то. — Он отпил чай и добавил: — Но если что, я всё ещё могу сорваться с места и влюбиться заново. Так что не давай мне поводов.

Я рассмеялась, и в этом смехе не было боли. Потому что теперь я знала: я могу любить. И быть любимой. Даже если пока только в тишине. Даже если пока без слов.

Жизнь вернулась. Пусть и не в той форме, в какой я её ждала. Но она — моя. И этим всё сказано.

Глава 62

Джереми

Капитан Джереми Альмонт сидел в тени раскидистой груши, наблюдая, как гвардейцы тренируются во дворе. Вечер опускался на поместье мягко, и воздух был свежим, приятно пахнущим сеном и грозой, прошедшей накануне.

Он смотрел сквозь солдат, мыслями находясь далеко отсюда, и улыбался. Редко с ним такое бывало. А всё потому, что в его жизни появилась одна женщина.

Графиня Габриэлла Мельтон, Хранительница, ведьма, вождь местного магического урагана — и женщина, в которую он влюбился, сам того не заметив. Да ещё и оказался ей нужен, хоть на ночь, хоть на жизнь. Но…

Джереми посмотрел на свои ладони. Шершавые, с мозолями, на которые даже заживляющие мази не действовали. Он был воякой. Мужланом. Стражем. Служащим.

А она — графиня. Хранительница. Женщина, чья магия могла снести полгорода.

Он любил её. Любил тихо, не требовал, не претендовал, лишь благодарил судьбу за то, что ему позволили быть рядом. Пусть так и будет.

— Вы тут как бедный родственник прямо устроились, — донёсся сверху знакомый голос.