Мастер Рун. Книга 8 - Артем Сластин

Народу на улицах было непривычно много, даже для верхних ярусов. Люди, а точнее практики разных ступеней, шли в одном направлении, и по мере того, как я поднимался с третьего яруса на четвёртый, а потом на пятый, поток густел, ручейки сливались в реки, а реки в толпу, которая гудела и шевелилась, как живой организм.

Турнир в Шэньлуне проводился раз в год, и для города это было событие, сравнимое, наверное, с финалом чемпионата мира по футболу дома, на Земле. Только здесь не было телевизоров, и если ты хотел увидеть, как дерутся практики, нужно было тащить свой зад к арене лично.

Торговцы выстроились вдоль подъёма, и чем ближе к арене, тем больше их становилось. Жареные пирожки с начинкой, от запаха которых можно было сойти с ума. Сладкие рисовые шарики на палочках. Жареные каштаны в бумажных кульках. Один предприимчивый дядька продавал горячий бульон из котла, и рядом с ним стояла очередь человек в двадцать. Мальчишки, ровесники Сяо, а то и младше, носились между ног у взрослых, крича ставки:

— Три к одному на Железную Гору в старшей! Три к одному!

— Пять к одному на Тан Цзюня! Средняя, закалка мышц! Пять к одному!

— Семь к одному на Секту Дракона! Семь к одному, не пожалеете!

Ставки. Целая индустрия, выросшая вокруг турнира, о которой мне рассказывал Чжан Вэй, когда мы сидели в лавке и пили его чай. Деньги крутились огромные, особенно в старших категориях, где один бой мог собрать больше, чем я зарабатывал за сотню лет. Гильдия Охотников, городская стража, семьи практиков, все имели долю. И отдельные люди, которые зарабатывали на жизнь тем, что правильно угадывали победителей.

Арена Пятого Яруса открылась передо мной неожиданно, я свернул за угол, и вот она. Вырублена в скале, как и всё в этом городе. Амфитеатр полукругом уходил вверх, каменные скамьи ярусами, и на этих скамьях уже сидели тысячи людей, хотя до начала оставалось, судя по колоколам, ещё с несколько часов.

Центральная площадка, каменная, отшлифованная до матового блеска, метров двадцать на двадцать. По углам четыре столба с рунными пластинами, между ними, я чувствовал даже без Камня, стоял барьер. Рунный, что интересно. Чтобы проигравших не швыряло на зрителей, и чтобы зрители не лезли на площадку.

А еще десятки флагов на шестах, вбитых в скалу по верхнему краю амфитеатра. Зелёный с серебряным драконом, самый большой, самый высокий, самый заметный, ну а как же, Секта Нефритового Дракона, хозяева города, им положено. Чёрный с белой горой — Железная Гора, вторые по величине, что говорило о многом. Красный с двумя скрещёнными мечами — это клан Ли. Жёлтый с черепахой — Школа Золотого Панциря. И ещё штук десять помельче, клановые, семейные, школьные, некоторые настолько маленькие, что рассмотреть герб можно было только если подойти вплотную.

Флага Секты Каменного Молота среди них не было. Я поискал глазами ещё раз, на всякий случай. Нет. Ну а чего я ожидал, собственно.

— Опаздываешь, — голос мастера Цао прозвучал из-за спины.

Я обернулся. Старик стоял у северных ворот арены, прислонившись к каменному столбу. Длинный тёмно-серый халат, подпоясанный широким поясом, в который был заткнут молот. Маленький, с гравированной рукоятью, не боевой, церемониальный. Борода расчёсана. Расчёсана! Я за всё время знакомства второй раз вижу, чтобы мастер Цао расчёсывал бороду. Она у него обычно жила своей жизнью, топорщилась, торчала в стороны, и он её максимум приглаживал мокрой рукой после умывания.

А сейчас она была расчёсана, аккуратно уложена, и волосы собраны в пучок на затылке.

Мастер Цао оделся как глава секты. И выглядел как глава секты. Потому что он и был главой секты, единственный оставшийся член.

— Не опаздываю, — ответил я. — Третий удар ещё не прозвучал.

— Прозвучит через минуту. — Он оглядел меня с головы и хмыкнул не сильно довольный.

— Спасибо за костюм, мастер. И за вышивку.

— А, делов-то, — буркнул он с каменным лицом. — На рынке бабы такой за полдня вышивают. Нечего тут благодарить, дерюга как дерюга.

Ага. С ровненькими мелкими стежками, которые я рассматривал двадцать минут. Ладно, мастер, ладно, сделаю вид, что поверил.

— Идём. Регистрация.

Десятки молодых практиков в форме своих школ, одни разминались, растягиваясь вдоль стен, другие сидели на скамьях с закрытыми глазами, третьи нервно ходили туда-сюда, атмосфера была напряженной

Писарь за столом, сухой старик с стопкой бумаг, исписанных мелким почерком, поднял на нас глаза.

— Имя, ранг, принадлежность, стадия.

— Тун Мин, — сказал я. — Младший мастер Гильдии рунных дел. Подмастерье Секты Каменного Молота. Начальная стадия закалки мышц.

Кисть замерла на полпути к бумаге. Писарь посмотрел на меня, потом на Цао, потом снова на меня. Потом на молот за поясом Цао.

— Каменного Молота, — повторил он. — Она ведь…

Цао молча положил на стол медный знак, квадратный, с грубо отчеканенным молотом, бьющим по наковальне. Печать главы секты.

— Существует, — сказал мастер Цао.

Тон был такой, что писарь, к его чести, не стал развивать тему. Побоялся, что его тут прикончат? Записал, поставил печать, выдал мне деревянную бирку с номером сто семнадцать и указал на коридор.

— Средняя категория, второй коридор налево. Младшая идёт первой, ваша после. Правила знаешь?

— Знаю.

— Если не знаешь, на стене висят. Начнёшь жаловаться судье — предупреждение, второе — дисквалификация. Упал и не встал на счёт «пять» — поражение. Покалечил намеренно — отстранение. Вопросы?

— Нет. — покачал я головой, зачем спрашивать, если он и так всё рассказал.

— Следующий.

Проверка на артефакты была тут же, два практика с рунными пластинами на руках прошли вдоль линии записавшихся. Один из них задержался рядом со мной, провёл пластиной у груди, рук, ног.

— Чисто, — сказал проверяющий напарнику.

Я выдохнул.

Цао провожал меня до входа во второй коридор. Там он остановился, потому что наставникам дальше нельзя, только бойцы.

— Мастер, — начал я и не знал, что хотел сказать.

— Цыц. — Он помолчал. Потом положил тяжёлую руку мне на плечо, горячую, как всегда, и сжал коротко. — Делай что умеешь. Не больше и не меньше.

И ушёл не оборачиваясь.

Коридор для средней категории был длинным, с каменными скамьями вдоль стен и узким проходом к выходу на арену. Народу набилось десятков пять, может шесть, точно считать я не стал, потому что часть сидела, часть стояла, а часть разминалась, занимая и без того тесное пространство.

Возраст от моих семнадцати и до двадцати с чем-то, хотя были и помладше. Двое пацанов, которым я бы дал лет пятнадцать, может шестнадцать, сидели в дальнем конце скамьи в одинаковых зелёных