Мастер Рун. Книга 8 - Артем Сластин

— Тун Мин! На площадку! Четвёртый бой!

Четвёртый противник. Сунь Бо, из клана, герб которого я наконец рассмотрел, стилизованный ястреб с раскрытыми крыльями. Клан Сунь, не самый крупный, но уважаемый, с традициями и деньгами на пилюли и хорошую еду.

Технически он был сильнее меня в плане чистого развития, и это я видел невооружённым глазом. Его движения были быстрее моих, реакция острее, и когда он разминался перед боем, каждый удар по воздуху выходил отточенным и завершённым, с хирургической точностью, появляющейся только после нескольких лет ежедневной практики с хорошим наставником.

Академически идеальный боец, вот что я увидел, когда считал его стойку и манеру двигаться. Каждая комбинация, как из учебника, стойка правильная, переходы между позициями чистые, ритм дыхания ровный. Его тренировали долго, дорого и качественно, и это чувствовалось в каждом движении, в каждом повороте корпуса, в том, как он ставил ноги.

Красиво, но предсказуемо.

Судья дал команду. Сунь Бо пошёл вперёд, не собираясь задерживаться на мне.

Минуту я уходил. Просто уходил, отступал, скользил, качался, позволяя ему атаковать и тратить силы на удары, которые проходили мимо. Он бил, я уворачивался. Бил, я уворачивался.

Каждая серия была безупречна, три-четыре удара, жёстких, точных, направленных в уязвимые точки, и каждая серия шла мимо, потому что я знал, куда полетит кулак, раньше, чем его плечо начинало разворот.

Трибуна начала недовольно гудеть. Кто-то крикнул «Дерись, трус!» и ещё что-то обидное, что я не расслышал и расслышать не стремился. Пускай кричат. Мне было не до них, у меня была своя арифметика, и в этой арифметике каждая пропущенная секунда стоила дороже любого аплодисмента.

Я ждал.

И дождался. Через минуту его дыхание сбилось. Не сильно, на четверть тона, едва заметно для обычного глаза. Удары потеряли звенящую точность, которая была в начале. Между сериями появились паузы, крошечные, в полсекунды, когда тело восстанавливало баланс и мышцы требовали кислорода.

Вот этой паузой я и воспользовался.

Сунул кулак в печень.

Он не ожидал, потому что я до этого ни разу не атаковал, и его тело рефлекторно согнулось вправо, защищая пострадавший бок и открывая подбородок. Локоть снизу, в челюсть, короткий, без замаха, из тех, которые мастер Цао вбивал в меня каждое утро, приговаривая, что на площадке у тебя нет времени размахиваться. Голова Сунь Бо дёрнулась назад. И ладонь в грудь, тяжёлая, с толчком, используя инерцию его же отклонения. Каждый следующий удар вырастал из предыдущего, три звена одной цепи, которую я собрал за долю секунды.

Сунь Бо лежал на каменной площадке, раскинув руки. Дышал часто, ровно, но встать не мог. На счёте «четыре» попытался, опёрся на локоть, локоть подломился.

— Пять. Победа — Тун Мин, Секта Каменного Молота!

Трибуна загудела. По-настоящему, не жидкими хлопками, а гулом, в котором было удивление и что-то вроде интереса, неожиданного, настороженного, но живого. Четыре боя подряд, четыре победы, и этот разноглазый парень в серой рубахе с непонятным молотом на спине ни разу не получил чистого удара. Ни разу. Я слышал обрывки фраз из трибуны, отдельные голоса, которые долетали сквозь общий шум и мне это льстило:

— … как он двигается, хорош…

— … Каменный Молот, это что ещё за…

— … худой, а четверых победил, ты видел третий бой?..

Я вернулся на скамью. Тело пело от адреналина, мышцы были разогреты и готовы, и я чувствовал себя так, как давно не чувствовал, до кончиков пальцев, до последней клетки, здесь и сейчас, без остатка. Да, на турнир стоило пойти только ради этого!

Хороший день.

— Тун Мин! Пятый бой!

Я встал и подошёл к распорядителю, который стоял у края площадки с длинным списком. Он нашёл моё имя, провёл пальцем по строке и посмотрел на меня.

— Тун Мин, Секта Каменного Молота. Против — Тан Цзюнь, клан Железной Горы.

— Насколько я знаю, он находится на средней стадии закалки мышц? — спросил я, хотя знал ответ.

Распорядитель посмотрел в список.

— Срединная закалка мышц. — подтвердил мужчина. — Ты или дерешься или я засчитываю тебе поражение.

— Но…

— Это заказной бой секты Нефритового Дракона. — раздраженно сказал распорядитель. — Так надо. Ты дерешься?

Ну чего началось-то!

Меня этот кабан как капусту разделает. Я медленно обернулся и посмотрел на площадку.

Он уже стоял там. Лицо спокойное, ни злости, ни бравады. Он ждал боя, и от него шло то, что мастер Цао называл «давлением бойца», когда человек одним присутствием заставляет окружающих чувствовать, что они стоят не в том месте и не в то время. У меня такое никогда не получалось, слишком мал.

— Да.

Я вдохнул и пошёл к площадке. В конце концов, не корову проигрываю, убивать тут не будут.

А то, что бой нечестный, так они уроды.

— Начали!

Следующие две минуты практик меня просто избивал. Не со злостью, без спешки, короткими сериями по три-четыре удара, методично оттесняя к краю площадки. Он работал в полсилы и этого хватало с запасом.

Злость пришла сама. Не на него, на себя. Когда он провёл правый прямой, я шагнул навстречу, внутрь удара, туда, куда он не ждал, потому что до этого я только отступал. Кулак прошёл над плечом. Его левая рука запоздала, задержалась у бедра, и правый бок открылся.

Локоть. Снизу, под рёбра, с разворотом бедра, с вложением каждого килограмма и каждой единицы этера. Точно туда, куда мастер Цао бил меня на тренировках, приговаривая, «Вот сюда, дурья башка, между последними рёбрами, тут у любого практика слабина, хоть у начальной стадии, хоть у конечной».

Звук был глухой и плотный, вибрация прошла через мою же руку до плеча. Тан Цзюнь на секунду перестал дышать. Глаза расширились не от боли, от удивления. Его срединная закалка держала удар, рёбра не сломались, но он не ожидал, что начальная стадия способна ударить так, чтобы он это почувствовал.

Трибуна охнула. Несколько тысяч человек одновременно втянули воздух, и стало тихо, по-настоящему тихо, только наше дыхание и больше ничего.

А потом он собрался.

Не озверел, именно собрался. Подтянул стойку, опустил центр тяжести, посмотрел на меня по-другому. До этого он работал на шестьдесят, может на семьдесят процентов, экономил силы, потому что был фаворитом с ещё двумя боями впереди.

Теперь он вышел на девяносто, и Зеркало считало это мгновенно, по смещению веса на стопах, по напряжению трапеций, по участившемуся дыханию. И я практически сразу нарвался. На встречную атакую. Его открытая ладонь коснулась моей груди и аккуратно, рассчитано толкнула, предварительно