Возвращение - Ульяна Каршева

- Нашли! – откликнулся Трисмегист. – Дети ушли в эльфийские подземные коридоры. Уважаемый Ильм готов проводить нас до одного такого хода.

- Ждём у вых-хода, - кратко напомнил чёрный дракон, исчезая из проёма.

- Эльфы вечно создавали всё только для себя, - не выдержав, сквозь зубы проговорил оборотень-провожатый. – Ишь, подземелья для укрытия… Лишь бы свои нежные задницы уберечь, - ещё тише, почти шёпотом добавил он.

Трисмегист обернулся к нему не спеша – так, что, когда заглянул в глаза оборотня, тот попятился и спиной наткнулся на стену.

- Мой сварливый недруг, - нараспев произнёс эльф-бродяга. – Если ты имеешь в виду недавнюю войну с машинами, то эльфийские подземелья для горожан просто не успели открыть, так как те же не уважаемые тобой эльфы успели отогнать врага от границ города. В предпоследней же войне – с дикими вампирами – подземелья были открыты для всех горожан. Уж историю своего родного города ты мог выучить хотя бы в школе, мой сварливый недруг…

- Оборотень эльфу… - мрачно начал оборотень-провожатый и поперхнулся, глядя на лестницу, по которой чуть не скатилась невысокая фигурка.

- Коннор! Хельми! Мирт! – звонко закричал Колин, встав на верхних ступенях и склонившись книзу, чтобы разглядеть братьев. – Мика говорит – там, у машин, Космея с братом и с Мускари с оборотнями дерутся!

- Откуда там Мика? – поразился Хельми, немедленно подбегая к лестнице.

- А его для связи туда послали! Вместе с Эрно! Эрно тоже дерётся с ними!

Старшие братья ломанулись наверх по лестнице в коридор – следом за встревожившимися взрослыми.

- Колин, не отставай! – рявкнул Мирт на мальчишку-оборотня и бросил подозрительный взгляд на оборотня-провожатого: не обидел бы!..

- Видишь?! – в свою очередь огрызнулся тот, кивая Коннору. – Этот эльф даже сейчас командует парнишкой, как своим рабом!

Коннор рассмеялся, а вежливый Колин, оглянувшись на ходу, объяснил:

- Не злитесь! Мирт командует мной не потому, что он эльф, а потому, что он мой старший брат!

Как отреагировал оборотень-провожатый на объяснение Колина, Коннор уже не смотрел. Только расслышал в переклике мужских голосов и в грохоте ботинок и сапог по деревянному коридору краткий сдавленный звук… Часть поисково-спасательной команды, оставленной в коридоре, при виде своих, бегущих на помощь ребятам-эльфам, тоже выдвинулась к выходу из дома.

Почему-то глаза Коннора наособицу выделили в этой толпе мальчишку-оборотня Сильвестра, хотя тот только раз и мельком глянул в его сторону – и даже, возможно, не увидел мальчишку-некроманта: в коридоре слишком тусклый свет, да и группа торопилась – отдельных лиц в толпе не сразу разглядишь.

Но почему именно Сильвестр? Когда этот вопрос повторился, даже в суматохе и неразберихе Коннор понял: рассуждает и мысленно спрашивает уже не он сам, а братья, услышавшие его внутренний вопрос о Сильвестре. Но попытался ответить сам:

«Наверное, Сильвестр стал подсказкой, что я, повзрослевший, стал слишком рассудочным!»

«Ничего не понимаю! – пожаловался Хельми. – Как связаны Сильвестр и твоя рассудочность?»

Бежавший рядом Мирт отозвался не сразу, но сумел ответить вместо Коннора, который замешкался с ответом:

«Помнишь историю Сильвестра и его сестрёнок? Три года назад Коннор, не разбираясь, убил несостоявшихся насильников! А сегодня он просто соглашается с тобой, что нельзя целить всякую мразь!»

«Ну, я не вполне согласен с Хельми!» - понимая, что братья могут возмутиться, тем не менее признался мальчишка-некромант.

«Уточни!» - потребовал Мирт.

«Легко! Сейчас бы я этого оборотня исцелил, но навсегда лишил бы его возможности даже думать о… Ну, вы меня поняли!»

«А что… - задумался и Хельми и кровожадно ухмыльнулся. – Мне нравится! Пожалуй, я исцелю-таки его, пропустив одну мелочь!»

За короткой внутренней беседой они выскочили из дома и уже с трудом принялись продираться сквозь толпу оборотней.

«Простите, я немного поотстал, - внезапно услышали они голос Колина, который тоже тяжело пропихивался немного в стороне. – О чём вы говорили и при чём тут тот умирающий оборотень, что был в той комнате? Что он такого сделал, что вы не хотите ему помочь? Как-то даже неудобно, особенно при этом мужчине-оборотне, который и так не переносит эльфов! Ведь среди нас есть те, кто легко может исцелить его!»

Братья оторопело замолчали. Как объяснить мальчишке-оборотню, что Хельми только что отказался исцелять взрослого оборотня, который собирался… Легко говорить отстранённо от главной ситуации; да и обсуждать её в отрыве от реальности – одно. Но… как сказать Колину – младшему брату, что они обсуждают судьбу несостоявшегося насильника Ирмы? Сейчас, когда положение его сестрёнки неизвестно? Что почувствует мальчишка-оборотень, когда узнает, что грозило Ирме?

Молчание затягивалось, и даже в общем пространстве братства чувствовалось недоумение Колина, удивлённого внезапным молчанием братьев.

Первым догадался, как ответить, Мирт. Он неловко кашлянул в эфире и сказал:

«Мы только что узнали, что этот оборотень – один из самых жестоких здесь. Не беспокойся за его судьбу, Колин. Пусть хоть сдохнет. Наш провожатый вряд ли пожалеет именно о нём! Вспомни взгляды других оборотней на умирающего. Они боялись его!»

«Да? – с лёгким удивлением отозвался мальчишка-оборотень. – Тогда ладно».

К счастью для ребят братства, и они, и Коннор совсем рядом услышали Трисмегиста, который негромко, но отчётливо проговорил явное заклинание – и отнюдь не на современном языке эльфов.

«Коннор! – окликнул мальчишку-некроманта Мирт. – Что он сказал? А… понял!»

Понять, что за слова произнёс эльф-бродяга, секундой позже стало и впрямь легко: оборотни резко отодвинулись от своих странных гостей.

- Кто мог напасть на наших? – уже вслух удивился мальчишка-эльф.

- Скорее всего – дежурные группы, которые возвращались со смены, - хмуро откликнулся оборотень-провожатый, который, как выяснилось, всё ещё неотвязно спешил за ними и, кажется, взял на себя бремя либо, грубо говоря, дипломата при них – либо несколько неожиданного переводчика, который должен был объяснить другим сменам, что происходит в главном дворе Серого Лабиринта.

Зарычав, в драку, по первым впечатлениям похожую в темноте, слегка подсвеченной дальними фонарями, на бешеное мелькание рук и ног, кинулся Колр. Вторым – не приглядываясь и не рассуждая, Ильм. Трисмегист только хмыкнул и пошёл медленнее, присматриваясь и время от времени резко отшвыривая подбегающих к нему оборотней. Корунда, азартного, но всё ещё не умеющего драться по-настоящему и на уровне, как это понимали в деревне, схватили за руки братья, не пуская туда, где шла настоящая бойня.

А затем братья замерли на месте, пытаясь разобраться,