Последнее дыхание Империи - Ана Адари

И невозмутимый Берк пристроил на место дверь перед носом несчастного принца Шарля. Который подумал: а какова же тогда сестра? Если даже этот дикий зверь беспрекословно ей подчиняется.

… Отдав распоряжения перед отъездом в горы, Кахир немного упокоился. Кенси, пока его невесты не будет во Фригаме, откопает потерянное золото. И сдаст его обратно в казну.

Лейтон присмотрит за троюродными братьями, они ведь одной крови. Все наполовину аль Хали.

Королева Виктория будет готовиться к свадьбе своих детей. Анрис попытается этой свадьбы дождаться. Шарль поладить со свояком.

Занятие найдется каждому, пока сестры, Нерея и Ая примут от своей бабки последнее благословение. А, может, и кое-что еще. Раз мать Веста так зовет.

Глава 18

Кахир был уверен, что шаманка заупрямится и в гондолу не полезет. Решили прокатиться с ветерком до предгорья, а не плестись туда сутками, на лошадях. Там есть удобное плато, подковой окруженное хвойным лесом, а там, где нет зарослей течет река.

Удобное место, чтобы разбить лагерь и передохнуть. А после обеда начать пеший подъем по тропе, известной только Кахиру. Если ее, конечно, камнями за пятнадцать лет не завалило.

— Удачи, — сказал на прощание Лейтон.

Его советник махнул рукой невесте. Жду, мол.

Сьор аль Хали покосился на старшую дочь. Может, передумает лететь? Но Ая с улыбкой ступила на лестницу вслед за отцом.

Нерея шла третьей, как дочь младшая. Свита ханши, для которой выделили персональную гондолу, застыла, было, у лестницы на другую стартовую площадку, но Ая так зыркнула, что никто из вождей даже не споткнулся, ни на одной из ступенек.

В третьей гондоле летела свита короля Кахира. Все ж таки, он еще не вполне доверял степнякам.

Взлетели и утонули в белоснежной пене облаков, политой розовым сиропом восхода.

— Красиво, — кивнула Ая на лежащие внизу пески почти такого же цвета. Густо-розового.

Летели на юго-запад. Туда, где был огромный горный массив. И заветная заснеженная вершина, откуда сестры слышали голос.

— Не боишься? — подначил шаманку отец.

— Я всегда об этом мечтала. Подняться над землей. Мечтала, чтобы у меня были крылья. Я с детства с завистью смотрела на птиц. И знала, что тоже могу летать. И вот…

— А как же черная магия? — подмигнул Кахир.

— Ее нет.

— А световой меч, которым Лейтон разогнал ваших солдат?

— Всему есть объяснение, — улыбнулась Ая. — Уверен, что хан Лейтон не утаит свой секрет от братьев.

— Он учился этому много лет. Считай, с рождения. Управлять… гм-м-м… белым огнем.

— А я с детства вижу будущее. Тоже необычные способности, согласись, отец. Разве мы не можем обменяться? Мой дар на дар хана Лейтона.

— Не называй его ханом. Он сьор.

— Хорошо. Сьор Лейтон.

Нерея обняла сестру. Спасибо тебе! Что не придется выходить за принца Шарля! И Ая все поняла.

Они надолго замолчали, наслаждаясь полетом. Облака растаяли над сердцем пустыни, ее пульс жарко бился под огнедышащими песками.

К полудню, как и планировали, приземлились.

— Кто останется здесь с гондолами и будет их охранять? — спросил Кахир у сопровождающих. — А кто будет охранять нас? Меня и девушек. Хотя я в охране нуждаюсь, но в горах есть дикие звери.

— Они все останутся здесь, отец, и твоя, и моя свиты, — спокойно сказала Ая. — Мы пойдет втроем. Там чужих не ждут.

— Но звери…

— Никого не бойся. Дежурить ночью будем по очереди. У меня есть секретные травы, которые я положу в огонь. Это отпугнет и медведей, и волков.

— А снежного барса?

— Ты сам как барс, папа, — улыбнулась Нерея. — Только не говори, что всегда поднимался на вершину с охраной.

— Да не было такого!

— Вот и сейчас не будет, — подвела итог дискуссии Ая.

И они пошли. Тропу частично все же завалило, но Кахир знал и обходные пути. Козьи тропы, совсем уж узкие. По которым можно было подняться, лишь цепляясь за ветки.

Дочери оказались выносливыми, ни одна не закапризничала. Нерея взяла на себя роль стряпухи, и не только поджарила добытую отцом дичь, когда они остановились на ночлег, но и сварила вкуснейший суп.

— А вот я готовить не умею, — посетовала Ая. — У меня всегда были слуги.

— Когда станешь королевой, их будет еще больше, — усмехнулся Кахир.

Который еще не понял, которая из дочек нравится ему больше. С сыновьями понятно. Первенец, Берк самый сильный и пока самый удачливый. Линар — это их с Летис душа. Законнорожденный принц, сын любимой женщины, жены. Младший принц неженка, имя Линар ему больше подходит, чем наследнику. Сын от Кончи, мейсир аль Хали молодой бычок, пока не понятно, будет ли из него толк.

Засыпая, Кахир думал о детях. Их так много! Но лишиться хотя бы одного или одной — немыслимо. И больно. Нет, он никого не оставит в горах, как бы мать ни уговаривала. От нее чего угодно можно ждать…

… Он сразу заметил, что Храм обветшал. Камни кое-где совсем обвались, стена вокруг сильно просела.

Видать, не так крепка уже древняя вера. Горцы заключили со сьорами мирный договор и даже военный союз, и уже не посылают в бордели своих шпионок. Да и куда посылать, когда империи больше нет? Для кого шпионить-то?

Поэтому сестры живут тем, что добудут сами, и молитвами, а не другим каким-то промыслом.

Кахир смотрел на колокол, замерший в проеме почти на самой вершине Храма, и чувствовал щемящую тоску. Здесь он вырос. Отсюда ушел в свой первый поход. Здесь лежит серый валун, под которым похоронена первая любовь Кахира.

Ратта. Он с трудом удержался, чтобы не пойти сразу к ней. Дочек нельзя оставлять без присмотра.

В ворота постучал он. Им сразу открыли. Кахир невольно отступил. Потому что за воротами оказались одни старухи! А раньше здесь было полно молоденьких послушниц!

— Мы ждем вас, — сказала старшая из сестер-адепток, судя по ее одеянию.

Кахир прекрасно знал здешние знаки отличия.

— Сколько вас здесь осталось? — спросил он, ступая на серые каменные плиты внутреннего двора.

Все они были изъедены дождями и ветрами, холодом и жарой, будто могильными червями. И Храм этот почти уже умер.

— Двадцать одна.

—