Последнее дыхание Империи - Ана Адари

— А слово сучки не должно меня смущать?

— Вас — нет. Вы же дочь кухарки. Кстати, я люблю вкусно поесть. Жду вас завтра в Храме.

И он развернул леди Нерею лицом к двери.

— Уверен? — спросил Лей, когда невеста друга ушла.

— Да.

— А как же моя сестра?

— Для принцессы всегда найдется жених. К тому же я ей не очень-то и нравился.

— Одна роза завяла, — грустно улыбнулся Лейтон. — Интересно, что станет с моей, красной?

… Говорил сьор Кахир, а сьор Анрис кивал в такт каждому слову:

— Верховной властью, данной нам по праву рождения, мы сьоры аль Хали и Готвир, главы Великих Домов заключаем эти браки. Принц Шарль Готвир, по доброй ли воле ты берешь в жены Аю аль Хали?

— Да…

— Хан Берк аль Хали, по доброй ли воле…

— Да.

— Лэрд Рэйли Кенси?

— Да…

Невесты были такие разные. Грата Кэтрин в цветах своего Дома, белом и голубом — величественная, с гордой осанкой, но в тоже время ласковым взглядом, которым она буквально обволакивала огромного Берка, одетого в черную кожу, и с рысьим мехом на широченных плечах.

Ведьма Ая была в своем островерхом колпаке, украшенном огромным рубином. Он светился кроваво в отличие от огненных зрачков в глазах Кэтти. Чье пламя было не убийственным, а согревающим.

Нерея была в белом. Так выходили замуж в ее родном Вестгарде. В венке, украшенном белыми же цветами. А королева подарила леди Нерее изумительный жемчуг. На рыжих волосах украшенный огромными жемчужинами венок смотрелся чудесно.

Даже гордая красота граты не смогла Нерею затмить.

Все трое с улыбкой сказали да. Но какие разные это были улыбки! А Кэтрин счастливая, у Аи торжествующая, а у Нереи застенчивая. Она все еще не верила в свое счастье.

И была права. Придется побороться. Но старшая сестра-шаманка, которая об этом знала, как и о непростой судьбы новой леди Кенси, не сказала ничего.

«Я лишь облегчила твою ношу, а ты мою».

В конце концов, корона легла на рыжие волосы.

… Гости задержались во Фригаме еще на два месяца. Потому что умер король Анрис, на следующий день после свадьбы дочери и сына.

Трон занял принц Шарль, но вскоре назначил регента. Кахир это не опротестовал. Своих забот хватало. В Вестгарде короля заждались. Надо по-быстрому здесь все наладить, передать старшему сыну власть и сматываться.

— Я не заеду в Игнис, — сказал дядя Лейтону. — Полечу сразу в порт. Мне надо домой. Присмотри за моей дочкой. Чтобы Кенси ее не обижал.

— На Рэя это не похоже, — улыбнулся он. — Он с женщинами умеет ладить.

— Вот именно: с женщинами, — буркнул сьор Кахир. — Я на это и намекаю. За сестрой следи, сьор. И хорошенько следи!

Регент Фригамы хан Берк аль Хали заверил отца и троюродного брата, что они теперь союзники.

— Моя армия — ваша армия. Мы же родня.

… Сьор Кахир аль Хали покидал эти края теперь уже навсегда. И этот материк.

У Дома южных своя история.

Глава 20

— Волнуешься? — Лейтон обнял мать, которая была почти одного с ним роста.

Граты и сьоры все очень высокие.

— Как-то меня примут? — Калафия прижалась к сыну. Незаметно провела ладонью по его спине: реальность ли это? Может, как и прежде, всего лишь сон? Когда несчастная Фия тосковала, а потом вскрикивала, вновь и вновь видя в ночных кошмарах, как Чанмир заносит над зеленоглазым младенцем кинжал. — Твоя бабушка меня ненавидит, — тихо сказала она.

— Она и меня ненавидит, — рассмеялся Лей. — Но я Наследный принц Дома. Я же тебе сказал: жить будешь у меня.

Но и он не ожидал такого приема. Отец сразу узнал ту, из-за которой чуть не потерял и трон, и свободу. И на какое-то время онемел. Калафия здесь, в Игнисе! И как на это реагировать?!

А вдовствующая императрица будто поперхнулась. Так что стоящим рядом фрейлинам пришлось подхватить ее под руки и держать, чтобы не упала во время официальной церемонии.

— А ты почти не изменилась, — Раф жадно взглянул в лицо той, из-за которой когда-то забыл про осторожность. И что не стоит связываться с аль Хали.

Все еще красивая. Роза пустыни, лепестки упругие, то есть, кожа свежа, волосы черны, как южная ночь. Они у Фии длинные, почти до пят. Только уложены теперь не по-калифасски: заплетены в две толстые косы, а на лбу фероньерка с сапфиром. Граты Дома вечных носят кровавые рубины.

— Ты тоже. Вы, ваше величество, — быстро поправилась грата Фия.

И соврала. Потому что ее возлюбленный постарел.

— Зачем ты ее сюда притащил?! — накинулась Олола на внука, когда с официозом было покончено. И грата ушла устраиваться в резиденции наследного принца, своего сына.

— Что значит, притащил?! — он тоже разозлился.

Кровь аль Хали закипела и вспенилась. Лейтон все чаще испытывал эти неконтролируемые приступы ярости. Первый — когда накинулся на расчет противовоздушной установки. И убил семерых. Второй когда поспорил с Берком. Они чуть не подрались, но хан благоразумно отступил. Он видел, на что способен световой меч Лейтона.

И сейчас опять! Невзирая на возраст бабушки, Лей повысил голос:

— Она моя мать! А я Наследный принц Дома! Второе лицо государства! Кто кроме отца смеет оспорить мое решение?!

Олола оторопела. А мальчишка быстро учится! Говорят, что там, у стен Фригамы Лейтон проявил себя. И теперь у него мощная поддержка. Юг подпирает принца с одной стороны, север с другой. И огромная армия хана Берка, между прочим, здесь, на этом материке. Орде не понадобятся корабли, которых у Фригамы нет в достаточном количестве, чтобы переправить морем армию.

Когда-то муж Ололы сделал это: прошел через перевал Хатор, и не встреть его Анрис со своей армией, взял бы Фригаму. Выходит, что это возможно, подобный марш-бросок. Это даже Олола, которая не сильна была в военной тактике и стратегии в отличие от дворцовых интриг, понимала. Поэтому в лоб нельзя, надо хитростью.

Пока не стоит говорить внуку, что его фаворитка беременна. Каю лучше убрать из дворца его высочества и из Игниса в один из дальних оазисов. Пока не родит. Или пока эта карта не