Последнее дыхание Империи - Ана Адари

— Вы правы, ваше высочество, — смиренно сказала Олола. — Раз грата Готвир теперь вдова, она может вернуться в Калифас.

— Мама останется здесь, в Игнисе. Пока, — добавил Лейтон.

И на следующий же день пошел к отцу для серьезного разговора. Рафаэл Тадрарт был в хорошем настроении. Шок прошел, грата Калафия вчера прибыла на ужин в резиденцию императора. И Раф убедился, что его бывшая возлюбленная говорит разумно, держится с достоинством, и что редкость: она чистокровная. Истинная грата!

Жару не чувствует, напротив: наслаждается.

Утром они с Калафией гуляли в саду. Раф сам ее пригласил. Он даже не думал, что стал таким сентиментальным. А ведь их любовь разгоралась именно среди цветущих садов, на природе, не в дворцовых покоях.

Встречи были тайные, по ночам. Фия кралась в беседку, закутавшись в плащ, пока охрана зевала, а муж уже спал. Ренис был намного старше, когда они поженились. И даже мысли не допускал, что грата может опозорить свой Великий Дом. Уронить свою честь. Да еще грата аль Хали!

А потом родился Лейтон. О котором надолго забыли. Он мог бы навеки остаться в Нараборе, прожить либо длинную скучную жизнь, либо яркую короткую. Потому что вырос среди дикарей, называющих его науку магией.

Лейтон со своим знаниями в их круг не вписывался. И вот судьба вознесла его на самый верх. Наследный принц Дома!

Но Раф все равно чувствовал вину. Когда чуть не случился государственный переворот, Раф сказал Шамиру аль Хали, объявившем Фию заложницей:

— Твоя сестра мне теперь безразлична. Можешь делать с ней все, что захочешь.

Это было черное предательство. Интересно, Фия знает? Она всегда была простодушной, эта девочка-женщина. Не выгадывала, не интриговала. Просто любила.

— Я буду рад, если и ты присоединишься к нам за ужином, — сказал Рафаэл Тадрарт сыну. — Мы с твоей матерью…

Он резко замолчал. Прозвучало так, будто они семья. Хотя на самом деле положение Калафии аль Хали в дворцовой иерархии неопределенное. По закону ей надо бы вернуться в Калифас, под опеку брата, раз Фия теперь вдова.

— Да, — подхватил Лейтон. — Я приду. Я об этом и пришел поговорить. О семье.

— А именно? — невольно напрягся император.

— Я хочу заключить брак, отец. С принцессой Тамилой. А ты знаешь, как аль Хали щепетильны.

— И…?

— Почему бы тебе не жениться на маме? И узаконить мое происхождение?

— Жениться?!

Он задумался. На первый взгляд, идея так себе. Императору жениться на вдове? С другой стороны, Ранмир-то аль Хали женился на вдовствующей императрице! Прецедент уже был.

Калафия к тому же грата. Без всяких примесей. Жемчужина даже среди королев и принцесс!

— Жениться… — повторил император уже совсем другим тоном.

— Я хочу, чтобы вы вместе полетели в Калифас. Как супруги. И ты попросил бы у дяди руки Тамилы для меня. Тогда он уже не посмеет отказать. Ведь я больше не буду бастардом.

— Жениться… — в третий раз повторил Рафаэл Тадрарт.

И тут же прикинул: а партия-то выгодная! Императрица из Дома вечных и законнорожденный принц решают проблему престолонаследия.

С этого момента Чанмир и его сыновья больше не смеют претендовать на имперский трон. Они останутся вассалами Тадрартов, как это было со времен основания Империи.

«Засунь себе в зад свои амбиции, чистокровный сьор аль Хали», — злорадно подумал Раф, когда сын ушел.

Император пообещал с ответом не затягивать.

Гениальный ход! К тому же Фия еще не стара, чистокровные живут намного дольше полукровок и уж тем более простых смертных, и рожала всего один раз. Да у них могут быть и еще дети! Мальчики.

— Жениться! — радостно потер руки Раф.

— Жениться?! — заорала мать. — На этой шлюхе?!

— Ты уже забыла, что шлюхой ее сделал я?

— Никогда я ее не приму!

— Значит, я женюсь на Калафии без твоего благословения. Мне оно и раньше-то не очень было нужно, — с усмешкой сказал Раф.

И Олола, которая и так уже была на взводе, пошла ва-банк.

«Я все равно их разлучу», — решила она и села за письмо к Чанмиру аль Хали. Которому напомнила о позоре его Великого Дома. После чего сообщила, что бесстыдница Калафия намерена вступить под сень дворца, который больше не ее вотчина. В дом, где от граты отреклись.

Олола писала пламенно, выплескивая на бумагу всю свою ненависть. Не удивительно, что прочитав это, Чанмир завелся. А также от известия о том, что Раф собирается на шлюхе жениться.

— Жениться?!

Он быстро прикинул: с Игнисом при таком раскладе Дому аль Хали придется попрощаться. Так и зависеть от ублюдков, сидящих на троне?! Сначала Раф, теперь этот выскочка Лейтон Хот!

Фамильная гордость аль Хали попрана грязными сапогами бастардов!

— Да как она посмела?! — сжал кулаки сьор Чанмир. — Сучка хочет прилететь в Калифас!

Ба! Да там послесловие! Сестра приедет сватать Лейтону принцессу Тамилу! Еще один ублюдок, претендующий на руку высокородной!

Да никогда!

Олола отправила свое послание втайне, с верным человеком. Леди Манси, карлица, ночью пробралась в воздушную гондолу, где спряталась под тюками с ценными грузом. Лэрды из свиты императора Тадрарта везли в Калифас приглашение на свадьбу его величества, ну и чтобы не лететь порожняком, кое-какие товары. То же золотое тадрартское, к которому леди Манси не преминула приложиться, когда наткнула на кувшины.

Обратно леди собиралась вернуться с торговым караваном. Главное предупредить сьора Чанмира. Что скоро в Калифас прибудет та, которая его опорочила.

Провернув все это, вдовствующая императрица немного успокоилась. Осталось дождаться развязки…

* * *

В этом калейдоскопе свадеб искреннее горе принцессы Рафаэлы было лишь крохотным черным стеклышком, не портящим общую картину: красивые узоры.

Да и что, собственно случилось? Разве они с лэрдом Кенси были помолвлены? Все что лэрд себе позволил, это поцеловать ее высочеству руку. Но разве он один ее целовал?

Да, Эла подарила лэрду розу. Бутоньерку. За гранью приличия, но разве дочь императора не принцесса? У которых свои причуды. И толковать это как знак помолвки глупо. Можно сказать, что ничего и не было, кроме нежных взглядов.

А как же его слова?!

«… любовь моя. Моя золотая роза. Там, в холодных краях, ты всегда будешь со мной…»

Выходит, все ложь?! Как только Рэй оказался далеко, на севере, прежняя любовь была забыта, и первая же леди без моральных принципов сумела