Шеф-повар придорожной таверны II - Кирилл Игоревич Коваль

К нам подошли двое дружинников, одного из которых вчера обезоружил Ивер. Без того гонора, с которым они впервые зашли в таверну. Мужчина даже сразу и пояснил причину изменения его поведения.

— Я вчера даже и не понял, что ты сделал. Вроде на тебя иду, а потом уже стою на коленях, ни вздохнуть, ни встать не могу, а у тебя мой меч.

Дядя на секунду задумался. Все же у каждого воина есть секреты, и просить постороннего раскрыть их, по меньшей мере, некрасиво.

— Вес, а ты видел, что я вчера сделал? — внезапно повернулся ко мне Ивер, и дождавшись моего неуверенного кивка, махнул рукой на воина, — медленно повтори, что делал я.

Воин сперва вспыхнул от возмущения, но потом вдруг глаза засветились от радости. Я сперва не понял перемену, но потом до меня дошло. Дядя решил поучить меня, а заодно этому научится и дружинник.

— Нет, рано, — остановил меня Ивер через минуту, — у него еще меч не начал движение. Вот когда он начнет, тогда и ты резко сдвигай корпус… Сперва корпус, рука идет как продолжение за движением тела. Да, вот сейчас верно. Видишь, теперь ему нужно развернуть и кисть, и локоть. А ты куда теперь-то горло закрываешь? Просил показать, так и повторяем вчерашнюю ситуацию. Понятно, что за двух небитых одного битого дают, но мы сейчас разбираем, как тогда было. Потом покажу, как избежать.

Вроде и медленно все делаю, а через полчаса взмок сильнее, чем после пробежки. Да еще чуть ли не все воины лиера Асела вокруг собрались! Да так внимательно смотрят. Даже лиер вышел, что меня на повторный подзатыльник сподвигал.

— Ивер, верно? — не выдержал лиер, — я Оск тин Роск. Для меня будет честью, если такой опытный воин согласится со мной размяться.

— Для меня честь, — склонил голову дядя и уточнил, — тренировочное или боевое?

— Боевое, я думаю, у нас у обоих хватит опыта не пораниться.

— Вес, принеси, пожалуйста…

— Не стоит, Крев, дай свой клинок.

Воин, с которым мы тренировались, не медля ни секунды, передал свой клинок Иверу. Тот взял его, покрутил кистью, сделал пару восьмерок, подкинул, поймал, сделал несколько выпадов и, поклонившись, встал в стойку. Меня схватили за плечо и оттащили в сторону. Все дружинники, оказывается, успели отступить на пять-шесть шагов, организовав полукруг.

Лиер, к моему удивлению, тоже поклонился и, отзеркалив дядю, медленно двинулся по кругу, не приближаясь.

Двое мужчин застыли друг напротив друга, разделённые пятью шагами утрамбованной земли. Что интересно, они, будучи абсолютно разными, в эти мгновения обрели какое-то неуловимое сходство. Ивер — выше, сухощавый, стоял в обманчиво расслабленной, но собранной стойке. Его клинок, чужой, но уже словно прикипевший к ладони, был опущен остриём к земле. Лиер — чуть ниже ростом, но шире в плечах, с тяжёлым взглядом и лёгкой улыбкой на лице человека, который привык побеждать. Его меч, дорогой, с узорчатой гардой, тоже смотрел вниз.

Тишина повисла над двором. Дружинники, собравшиеся в полукруг, затаили дыхание. Я стоял, вжатый в плечо кем-то из воинов, и боялся моргнуть.

Первые мгновения длились вечность. Они просто ходили, переступая с ноги на ногу, чуть смещаясь по кругу, словно два волка, оценивающих друг друга. Ивер чуть припадал на левую ногу, готовый в любой момент рвануться в сторону. Лиер держал корпус прямо, но его плечи жили своей жизнью — микродвижения, которые могли означать что угодно. Именно то, на что надо смотреть, для предугадывания действий противника, о чем дядя вчера рассказывал.

— Хорош, — выдохнул кто-то из воинов рядом со мной. — Даже и не знаю, кто победит. Однорукий все движения сечет.

Блин! Схватка уже шла, просто невидимая для неопытного взгляда! Лиер, напрягая мышцы, готовился к атаке, а Ивер также одними движениями мышц готовился контратаковать! Лиер просчитывал его движения и менял атаку! И воины вокруг видели это!

И вдруг — без команды, без видимого сигнала — они схлестнулись.

ВЗЗИНЬ!

Звон стали разорвал утро, поднимая в воздух перепуганную стаю голубей за забором. Два клинка встретились, скользнули, высекая искры. Ивер не стал ждать атаки — он сам шагнул вперед, сокращая дистанцию до опасной. Его меч описал короткую дугу, целя в шею лиера, но тот парировал с лёгкостью, тут же отвечая выпадом в корпус. Ивер крутанулся, уходя с линии атаки всем телом, и его собственный клинок, словно живой, хлестнул по запястью противника.

ДЗИНЬ! Лиер отдёрнул руку в последний миг, сталь лишь чиркнула по гарде. Было заметно, что Ивер бьёт не в полную силу, а на опережение, на скорости.

— Хитёр, — хмыкнул лиер, отшагивая назад.

Ивер не ответил. Он снова замер, чуть приседая, и его глаза — холодные, спокойные — не отпускали противника ни на миг.

И снова кружение. Медленное, почти ленивое. Шаг вправо, шаг влево. Клинки описывают ленивые восьмёрки, словно дразня друг друга. Я слышу, как кто-то из воинов сглатывает. Слышу, как скрипит телега на дороге вдалеке — но это где-то в другом мире. Здесь, во дворе, только двое и сталь.

— Красиво идут, — шепчет кто-то.

— Тихо.

Лиер сделал резкий выпад — обманка. Его меч метнулся к лицу Ивера, но в последний миг ушёл вниз, в живот. Ивер даже не стал блокировать. Он просто шагнул в сторону, пропуская клинок в паре вершков от бока, и его собственный меч тут же рубанул по открывшемуся плечу лиера.

КЛАЦ! Лиер встретил удар гардой, принял на неё, провернулся, и его нога, одетая в тяжёлый сапог, взметнулась в живот Ивера.

Дядя ушёл. Не прыжком, а каким-то текучим движением, прогибаясь в пояснице так, что нога прошла в пяди от голого торса, заставляя противника на мгновение потерять равновесие. И тут же, не выпрямляясь, он полоснул по опорной ноге лиера.

ВЗИ-И-ИУ! — свист рассекаемого воздуха. Лиер поджал ногу, подпрыгнув на одной ноге, и они снова разошлись.

Тишина стала звенящей. На земле осталась глубокая борозда от меча Ивера.

— Я думал, льерка вчера их спасла, — услышал я тихий голос одного из воинов. — А теперь вижу, что нас. Глянь, как корпус крутит. Он двигаться начинает от поясницы, раскручиваясь, как пружина, и сдерживает удар, а может сделать так, чтобы меч летел с такой силой, что разрубил бы и доспех.

Зная теперь, куда смотреть, я понял, про что говорит дружинник. Лиер, кажется, понял это тоже, и