Криминалист 7 - Алим Онербекович Тыналин

Это конечно же была неправда. Я читал в прошлой жизни, в две тысячи двадцать четвертом году, в электронной версии, с автоматическим переводом. Разница в полвека. Пэйн этого не узнает.

Он смотрел на меня еще пару мгновений. Потом медленно кивнул, один раз, с выражением человека, решившего не задавать больше вопросов, на которые может получить неудобные ответы.

— Да, мне хватит три дня, — повторил он. — Приезжайте в пятницу.

Я пожал ему руку и вышел из кабинета.

В коридоре по-прежнему пахло формальдегидом. Лестница вниз, через три этажа. Студенты все также сидели на газоне. Октябрьское солнце, невысокое и золотистое, светило сквозь кроны красных кленов.

На электричке обратно я добрался за двадцать минут до Юнион-стейшн. Тот же вагон, тот же зеленый дерматин. За окном мелькали дома, заборы и деревья.

Температура пятьдесят девять градусов, если верить термометру на платформе. Мухи не летают. Слишком прохладно.

Но в воскресенье, первого октября, между полуднем и тремя, было тепло, шестьдесят четыре по Фаренгейту. И несколько серых мух, последних в сезоне, на излете лета, проникли в щель в кухонном окне на пятом этаже дома «Шеридан Хаус» на Коннектикут-авеню. Нашли то, что лежало в кресле у окна. И сделали то, что делают мясные мухи, единственное, что они умеют.

Я надеялся, что эти насекомые и энтомолог помогут доказать мне то, что еще никто не доказал в этой стране.

Глава 19

Эймс

Утром я сидел за столом с двумя документами.

Первый это полицейский рапорт детектива Уэбба, копию я получил через межведомственный запрос. Два листа машинописи, штамп «Дело закрыто».

Дата смерти «предположительно 2 октября 1972 года (вторник), вечер». Основание: тело обнаружено соседом по площадке в 21:30 во вторник.

Дверь квартиры не заперта, сосед зашел проверить, почуял легкий запах газа от плиты. Холлис оставил конфорку включенной, пламя погасло от сквозняка через кухонное окно.

Сосед нашел тело в кресле и вызвал полицию. Оценка времени смерти патологоанатомом — от двенадцати до двадцати четырех часов, то есть утро вторника или вечер понедельника. Хотя также может быть и воскресенье.

Второй документ квитанция из «Балтимор Хилтон», двенадцатый этаж, номер 1214. Я запросил копию, позвонив в гостиницу, администратор переслал факсимильным аппаратом «Ксерокс Телекопир», качество мутное, но читаемое.

Имя гостя Дж. Эймс. Дата заезда воскресенье, 1 октября 1972 года. Время регистрации 23:40. Дата выезда среда, 4 октября. Оплата чеком «Ферст Нэшнл Бэнк оф Вирджиния», шестьдесят четыре доллара за три ночи.

Двадцать три сорок. Без двадцати полночь.

Расстояние от Вашингтона до Балтимора сорок миль по хайвэю I-95. Час езды.

Может, пятьдесят минут ночью, без пробок. Эймс заехал в отель без двадцати полночь в воскресенье. Значит, он выехал из Вашингтона не раньше десяти тридцати — десяти сорока вечера. Значит, в воскресенье днем и вечером до десяти тридцати он находился в Вашингтоне.

В воскресенье днем Мартин Холлис сидел один в квартире на Коннектикут-авеню. Жена в Балтиморе, у сестры. Шестнадцать куколок серой мухи на подоконнике подтверждают, что Холлис к тому времени уже был застрелен.

Конференция адвокатов в Балтиморе начиналась в понедельник утром, девять часов. Список участников в открытом доступе.

Я позвонил в оргкомитет и получил подтверждение, что Дж. Эймс, из Вашингтона, был зарегистрирован и присутствовал на всех трех панельных сессиях в понедельник и вторник. Двенадцать свидетелей, коллеги-адвокаты, организаторы и официанты банкета.

Алиби начиналось с утра понедельника. А вот на воскресенье не существовало.

Я посмотрел на Дэйва.

— Мне нужно съездить на Ке-стрит.

— Что на Ке-стрит?

— Офис «Холлис энд Эймс». К бухгалтеру фирмы.

— Мне поехать с тобой?

— Нет. Просто одолжи машину. Моя не заводится, там проблемы с генератором.

Дэйв бросил ключи через стол. Я поймал.

— Осторожнее с третьей передачей, — сказал он. — Она включается только если ей сказать «пожалуйста».

Офис «Холлис энд Эймс» занимал третий этаж здания на Ке-стрит, Северо-Запад, в респектабельном квартале между Дюпон-серкл и Джорджтауном. Четырехэтажное здание, из серого камня, с латунной табличкой у входа «Присяжные поверенные. Нотариат. Налоговое консультирование.»

Рядом антикварный магазин, французский ресторан с навесом и парикмахерская «Марсель» с полосатым столбом у двери. Квартал, где стрижка стоила четыре доллара, а обед все двенадцать.

Приемная находилась на третьем этаже. Маленькая, с двумя креслами, журнальным столиком и секретарским столом.

За столом никого. На двери латунная табличка «Холлис энд Эймс», тиснеными буквами. Имя Холлиса стояло первым.

Я прошел в коридор. Две двери, кабинет Холлиса закрыт на ключ, и кабинет Эймса, открыт, но пуст.

На столе Эймса порядок. Ручка «Паркер», календарь, телефон, фотография в рамке, Эймс с женщиной и двумя детьми, зимой на лыжном курорте, все улыбаются.

Третья дверь дальше по коридору, табличка «Бухгалтерия». Открыта.

Дороти Кейн сидела за большим столом, заваленным папками, перед «Ай-Би-Эм Селектрик» с вставленной формой налогового отчета. Шестьдесят два года, седые волосы стянуты в тугой пучок, очки на цепочке, серая, шерстяная кофта, несмотря на отопление.

Лицо строгое, сухое, из тех лиц, которые бывают у бухгалтеров, проработавших сорок лет с цифрами и не ожидающих от людей того, что дают цифры, то есть точности и честности.

— Миссис Кейн?

Она подняла глаза. Посмотрела на удостоверение.

— Ага, ФБР. — Она не особо удивилась и не особо испугалась. — Я ждала, что кто-нибудь придет.

— Почему ждали?

— Потому что Мартин написал жалобу в коллегию, и через три дня вдруг пустил себе пулю в лоб. Я не вчера родилась, агент. Садитесь.

Я сел и достал блокнот.

Дороти Кейн рассказывала спокойно, без сантиментов, как будто читала балансовую ведомость, строка за строкой. Она работала на фирму «Холлис энд Эймс» с момента основания, уже шесть лет.

Вела бухгалтерию, платежные ведомости и налоговые формы. Знала каждый доллар, прошедший через счета фирмы.

— Несоответствия я заметила в июле, — сказала она. — Клиентский счет Лоренцо, строительная фирма, крупный клиент. Эймс ведет их лично. Поступление от Лоренцо на двадцать две тысячи долларов, оплата за квартальную декларацию и юридическое сопровождение контракта с подрядчиком. Деньги зачислены на транзитный счет фирмы, это стандартная процедура. Через три дня произошло списание, восемнадцать тысяч на счет Лоренцо, возврат переплаты. — Она сняла очки и протерла их. — Но проблема в том, что Лоренцо не переплачивал. Счет выставлен ровно на двадцать две тысячи. Я позвонила в банк «Ригс Нэшнл», запросила копию платежного поручения на списание. Подпись Эймса. Назначение «Возврат переплаты клиенту». Но деньги ушли не на счет Лоренцо. А на другой счет, в «Ферст Нэшнл оф Вирджиния», Арлингтон. Номер счета я записала.

Она открыла ящик