Криминалист 7 - Алим Онербекович Тыналин

— Раздвоение… островок… концевое… дельта… — Досчитал. — Четырнадцать характерных точек. Этого достаточно.

— Можешь прогнать через картотеку?

Чен снял перчатки.

— Прогнать могу. Но картотека ФБР состоит из двухсот миллионов карточек. Без сужения границ поиска это неделя работы для трех техников.

— Тогда сужай. Мужчина, белый, сорок — пятьдесят лет, профессиональная регистрация юристы и адвокаты. Округ Колумбия и Вирджиния.

Чен поднял бровь.

— Адвокаты? — Он подошел к телефону на стене. Снял трубку и набрал внутренний номер. — Глория, мне нужен выход на картотеку Коллегии адвокатов округа Колумбия и штата Вирджиния. Дактилоскопические карточки при регистрации. Да, все годы. — Положил трубку и посмотрел на меня. — Адвокаты при регистрации в коллегии сдают отпечатки с пятьдесят восьмого года. Если ваш человек адвокат, зарегистрированный в округе или Вирджинии после пятьдесят восьмого, его карточка найдется в архиве. Круг сужается до нескольких тысяч, а вовсе не миллионов. Это всего день работы.

— Займись.

Чен кивнул.

Я вышел из лаборатории, поднялся к себе на третий этаж. Оставалось ждать.

Чен позвонил в тот же день, в четыре часа дня. Голос ровный, спокойный, как всегда. Чен не умел волноваться или хорошо это скрывал, с его повадками это нетрудно.

— Латент номер два. Четырнадцать точек совпадения. Карточка в Коллегии адвокатов округа Колумбия, регистрация 1958 года. Имя Джордж Уильям Эймс. Дата рождения пятнадцатое марта 1925 года. Адрес на момент регистрации Арлингтон, Вирджиния.

Я записал услышанное. Потом положил ручку.

Джордж Эймс. Деловой партнер Мартина Холлиса. Единственный выгодоприобретатель. Растратчик, на которого подана жалоба. И вот его отпечатки нашлись на пистолете, из которого застрелен Холлис.

— Роберт.

— Да.

— Спасибо большое.

— Не за что. — Пауза. — Итан. Латент номер один, тот самый, что нечеткий, где семь точек. Я его тоже прогнал, просто для полноты. Не нашел совпадений ни в одной картотеке. Это не Холлис и не Эймс. Какой-то третий человек.

Кто бы это мог быть? Кто-то еще держал этот пистолет. Кто-то, чьи отпечатки нигде не зарегистрированы, не адвокат, не военный, не федеральный служащий.

Может, продавец на барахолке, продавший оружие вдове Кортни. Или покупатель, перепродавший его Эймсу. А может, кто-то совсем другой.

Но с этим потом. На сегодня достаточно.

Я отправился в кабинет к Томпсону и постучал.

— Входите.

— У меня мухи и отпечатки, сэр.

Пауза. Хруст леденца. Босс свирепо глядел на меня.

— О чем ты, черт побери?

Я рассказал, что смог найти.

Молчание. Томпсон снова откинулся на спинку кресла.

— Завтра утром, мой кабинет, восемь тридцать. С папкой. И принеси пончики, Крейг приходит в девять, и я не хочу разговаривать с ним на пустой желудок.

— «Данкин»?

— «Данкин». Шоколадные. Шесть штук. — Он опять замолчал. — И Митчелл. Ты просил один день неофициально. Сколько дней прошло?

— Всего пару дней сэр.

— Уже три дня, Митчелл. — Он скривился. — Я так и думал. А теперь ты приходишь ко мне за арестом какого-то адвоката, алиби которого сломали личинки мух. Что творится в твоей голове?

Я пожал плечами.

Глава 20

Мухи

В понедельник седьмого ноября в День выборов вся страна голосовала.

За Никсона или за Макговерна, хотя результат не вызывал сомнений ни у кого, кроме самого Макговерна. Радио в машине Дэйва передавало репортаж от избирательных участков, очередях в Вирджинии, рекордной явке в Мэриленде. Сам Никсон проголосовал в Сан-Клементе в девять утра по тихоокеанскому времени.

Я выключил радио. Не до выборов.

Ордер на арест подписал судья Рональд Мертц, федеральный окружной суд округа Колумбия, в пятницу вечером, пожилой, лысый, в очках. Он прочитал заявление на четырех страницах, посмотрел на меня поверх очков и сказал: «Мошенничество с использованием межштатных банковских переводов. И убийство первой степени? На основании дохлых мух?»

Я ответил: «На основании совокупности доказательств, ваша честь. Отпечатки подозреваемого на орудии убийства, противоречие в алиби и энтомологическая экспертиза, устанавливающая время смерти.» Мертц посмотрел на бумаги еще раз.

Подписал. Сказал: «Удачи вам с мухами, агент.»

Ке-стрит, десять утра. Мы приехали на двух машинах, я и Дэйв на «Фэрлейне», Маркус и Тим на «Форд Гэлакси».

Парковка у здания на четыре места, одно занято коричневым «Бьюик Ривьерой» семьдесят первого года, это машина Эймса, номера Вирджинии.

Поднялись на третий этаж. Приемная пуста, секретарь, видимо, ушла на обеденный перерыв, хотя десять утра для обеда рановато.

На столе секретаря кружка с остывшим кофе, пепельница с двумя окурками «Вирджиния Слимз», стопка писем, открытка «С днем рождения» от кого-то, приклеенная скотчем к настольной лампе.

Дверь кабинета Эймса приоткрыта. Я постучал.

— Войдите, — из-за двери послышался ровный, деловой голос.

Я вошел первым. Дэйв за мной, шагнул в сторону, к стене. Маркус и Тим остались в приемной, у двери, стандартная расстановка при аресте, без показухи.

Кабинет Джорджа Эймса размером двенадцать на пятнадцать футов, угловой, два окна, выходящими на Ке-стрит и на переулок. Большой ореховый стол, с зеленым сукном, два кресла для посетителей, книжный шкаф с юридическими томами, Свод законов округа Колумбия, «Мартиндейл-Хаббелл» за семьдесят первый и семьдесят второй годы, «Блэк'с Лоу Дикшнэри» в кожаном переплете.

На стене диплом Джорджтаунского университета, юридический факультет, 1951, допуск к практике в округе Колумбия, 1953 год, допуск в Вирджинии, 1958. Фотография с конгрессменом, рукопожатие, флаги на фоне. Еще одна изображала гольф, четверо мужчин на зеленом поле, Эймс крайний справа, загорелый, в белой рубашке-поло.

На столе идеальный порядок. Телефон «Белл», черный, с дисковым набором. Латунный настольный набор, подставка для ручек, нож для бумаг, пресс-папье из малахита.

Папки сложены аккуратной стопкой. Календарь «Нэшнл Географик», за ноябрь, Гранд-Каньон на закате.

Джордж Эймс сидел за столом. Сорок семь лет. Крупный, широкоплечий, не толстый, а основательный, из тех мужчин, которых в молодости называли атлетичными, а к пятидесяти представительными.

Волосы темные с сединой на висках, аккуратно зачесаны назад, наверняка в парикмахерской «Марсель» через дорогу, четыре доллара за стрижку. Лицо квадратное, с тяжелым подбородком, ровный загар, не техасский рабочий, а гольф-клубный, от субботних восемнадцати лунок.

Костюм темно-синий, в тонкую полоску, «Брукс Бразерс» или что-то на том же уровне. Белая рубашка, бордовый галстук, с тонким золотым узором. Золотые запонки. На запястье часы «Омега Симастер», хромированные, с кожаным ремешком.

Он поднял глаза от бумаг. Посмотрел на меня, на Дэйва. На удостоверения, я показал, Дэйв тоже.

— ФБР. — Он не встал и не побледнел. Даже не дернулся. Откинулся в кресле, положил ручку «Паркер» на стол, медленно, аккуратно, параллельно краю бювара. — Чем обязан?

Я положил ордер на стол, перед