Криминалист 7 - Алим Онербекович Тыналин

— Температура колеблется в любом помещении. Но диапазон изменений в квартире с центральным отоплением в октябре от шестидесяти восьми до семидесяти четырех градусов. Я провел замеры в четырех точках квартиры. Максимальная разница три градуса. Это не меняет вывод.

— Мухи могли попасть в квартиру в другой день? Не в воскресенье?

— Нет. — Твердо, без оговорки. Пэйн все также смотрел на Дэйва, а не на меня. — Первого октября температура на улице достигла шестидесяти четырех градусов, это нижний порог активности серой мясной мухи. Второго октября было пятьдесят восемь градусов, а третьего — пятьдесят четыре. При пятидесяти восьми градусах саркофага не летает. Период доступа ограничен воскресеньем, несколькими часами в середине дня. Это не допущение, это подтвержденные данные Национальной метеорологической службы.

Дэйв слушал, не шевелясь. Потом поднял руку.

— Доктор, я водитель грузовика с восьмью классами образования. — Это неправда, у Дэйва колледж и несколько лет работы в ФБР, но роль есть роль. — Объясните мне, зачем мне верить каким-то мухам, а не полиции?

Пэйн посмотрел на него. Помедлил полсекунды, подбирая слова. Потом ответил:

— Полиция установила время смерти по состоянию тела. Это приблизительный метод, точность плюс-минус сутки, иногда двое. Мухи дают точность плюс-минус двенадцать часов, потому что их биология работает как часы. Личинка проходит три стадии трансформации за фиксированное время при фиксированной температуре. Это не мое мнение это научный факт. Как показания термометра.

Дэйв кивнул. Повернулся ко мне. Тихо сказал:

— Убедительно.

Я посмотрел на Пэйна. Он сидел прямо, руки на коленях, глаза спокойные и ясные. Вовсе не профессор перед лекцией. Свидетель перед судом.

— Теперь вы готовы, доктор, — сказал я.

Уорд получил материалы обвинения через канцелярию суда, по стандартной процедуре раскрытия, правило Брэди, обвинение обязано предоставить защите все доказательства до начала процесса.

Узнал подробности я не от Финча, а от Тима О'Коннора, мастера офисных сплетен. Тим услышал от знакомого клерка в здании суда, а клерк узнал от секретаря Уорда.

В семьдесят втором году информация в юридическом Вашингтоне распространялась не по проводам, а по столовым, барам и коридорам, быстрее телетайпа, точнее телефона.

— Уорд прочитал список доказательств, — рассказывал Тим, сидя на краю моего стола с пончиком «Данкин» в руке, — и позвонил Финчу. Спросил одно слово: «Энтомология? Вы серьезно?» Финч ответил: «Совершенно серьезно.» Уорд сказал: «Увидимся в суде.» И повесил трубку.

— Откуда ты это знаешь?

— Секретаршу Финча зовут Патриция Голдман. Двоюродная сестра Нэнси Олбрайт, секретарши Уорда. Они обедают вместе каждую среду в кафетерии суда. Патриция рассказала Нэнси, Нэнси рассказала Патриции. Круговорот информации в федеральном правосудии.

— Тим, ты работаешь в ФБР или в «Вашингтон Пост»?

— А какая разница? — Тим откусил пончик. — И там и там платят мало, и все знают обо всех.

На следующей неделе я каждый день кормил его пончиками и это дало плоды. Тим принес еще один слух, полученный через ту же цепочку двоюродных сестер. Уорд нанял эксперта-энтомолога.

Доктор Льюис Крамер, шестьдесят один год, профессор Джорджтаунского университета, специализация тропические насекомые-паразиты. Крамер получил копию заключения Пэйна, метеорологические данные, протокол осмотра квартиры и фотографии. Изучал три дня.

— И что в итоге? — спросил я Тима.

— Говорят, он честно сказал Уорду: «Методология Пэйна корректна. Расчет температурного градиента грамотный. Видовая идентификация тоже правильная. Но…» — Тим поднял палец. — Одно слово, ради которого Уорд платит Крамеру пятьсот долларов в день. «Но есть переменные. Температура в квартире могла колебаться сильнее. Доступ мух через окно мог зависеть от ветра, расположения квартиры и времени суток. Двенадцать часов погрешности это слишком много. Достаточно для разумного сомнения.»

— И как отреагировал Уорд?

— Уорд сказал Крамеру «Мне не нужно доказывать, что Пэйн лжет. Мне достаточно посеять сомнение в присяжных.» — Тим доел пончик, вытер пальцы о салфетку. — Классическая защитная стратегия. Не опровергать, а просто подвергнуть сомнению слова эксперта. Дешево, элегантно и эффективно.

Я сидел за столом и смотрел на стену напротив, где висел календарь «Пруденшл» с ноябрьской фотографией, индейка на столе, тыквенный пирог, свечи и семья. День Благодарения через две недели. Суд примерно в это время.

Уорд не собирался доказывать, что Пэйн ошибается. Он просто хотел показать присяжным, что Пэйн может ошибаться.

В уголовном праве разница между «ошибается» и «может ошибаться» может составить разницу между оправданием и приговором. Двенадцать человек, сидящих на скамье присяжных, должны поверить обвинению «вне разумного сомнения». Достаточно одного «может быть», и сомнение из крохотного становится огромным.

Нам не оставалось ничего другого, игра уже началась. Только ждать.

Впрочем, пока я занимался судебной энтомологией и разгребал текущие дела, появился шанс улучшить мою жилищную ситуацию. В восемь вечера я сидел в своей квартире за столом, разглядывал два листка лежащие передо мной.

Первый банковская выписка из «Ригс Нэшнл Бэнк», филиал на Эм-стрит, счет номер 04–7831, на имя Итана Дж. Митчелла. Столбик цифр, напечатанный на перфорированной бумаге: зарплата, расходы, баланс.

Базовый оклад специального агента ФБР, класс GS-10, двенадцать тысяч четыреста восемьдесят долларов в год, тысяча сорок в месяц до вычетов. После вычетов на федеральный подоходный, социальное страхование, пенсионный около девятисот.

Командировочные за Хьюстон, сто девяносто шесть долларов, суточные четырнадцать дней по четырнадцать, плюс разница за гостиницу. Премия за дело «Галф Кост Петролеум» тысяча двести долларов, разовая, приказом Крейга, подписано на прошлой неделе.

Второй листок мой, от руки, написано карандашом. Расчеты.

Накопления на счете четыре тысячи семьсот долларов. С премией пять тысяч девятьсот.

Первый взнос за дом обычно двадцать процентов от стоимости. При цене тридцать тысяч это составит шесть тысяч долларов.

При двадцати пяти тысячах понадобится всего пять тысяч. Ипотека на оставшуюся сумму через «Ригс» или через ветеранскую программу FHA, семь с половиной процентов годовых, сроком на двадцать пять лет. Ежемесячный платеж будет сто пятьдесят — сто семьдесят долларов, зависит от суммы.

Я смотрел на цифры. Кофе остыл в кружке.

За окном тусклые осенние фонари, последние, ноябрьские листья на тротуаре. Квартира на третьем этаже, две комнаты, кухонный уголок, ванная.

Чужая мебель, кровать и стены. Шесть месяцев в этом городе, новом теле, в прошлом времени. Ни одной вещи, о которой можно сказать это мое.

Квартира съемная, сто тридцать долларов в месяц, хозяйка вдова отставного дипломата с первого этажа, миссис Каммингс. Ей семьдесят два года, носит бусы с жемчугом на шее и оставляет записки на двери: «Дорогой мистер Митчелл, пожалуйста, не хлопайте дверью после десяти.»

Мебель и посуда ее. Даже штопор принадлежит ей, с надписью «Сувенир из Парижа, 1938» на ручке.

Свой дом это другое.