Особенности охоты в Каменном Веке - Валерий Камнев

— Они боятся людей? — Хвост оживляется.

— Обычно боятся. Но взрослых охотников, а не детей. На тебя они обязательно нападут.

Это очень маловероятно, но надо убедить мальчишку не влезать на дерево.

— Нападут, — заявляю уверенно. — Выклюют глаза и сбросят вниз. Не лазай к ним, Хвост. Там ничего интересного. Птенец в белом пухе, или два. Тебе он не нужен.

— Гнездо большое! — мальчишка широко распахивает руки, сжимая в кулаке недоеденный кусок. — Орлы кружат над ним, а среди веток прячутся маленькие птицы! Наверное, они хотят заклевать орлиных птенцов, пока те не выросли.

— Нет. Маленькие птицы просто пользуются защитой. Они делают свои гнёзда в стенах орлиного.

— Но почему орлы их не едят?

— Птицы слишком маленькие. Орлы для них не опасны.

— Ты уже видел такое?

— Да. Видел.

Возвращаются женщины, неся вязанки хвороста и котомки с ягодами. Сегодня за детьми присматривала Добрая. Наверное, Жёлтому Дереву надоело постоянно оставаться на стоянке.

Женщина-Облако зовёт Хвоста, и тот неохотно подчиняется. Он швыряет косточку в костёр и убегает. Та-шиа тихо произносит:

— Ты — охотник! Ты не должен разговаривать с ним.

— Почему?

— Он — ребёнок!

— Какая разница? Хвост не мешает нам. Тебе он просто не нравится.

— Хвост — сын Камня.

— Вот именно. Трудно быть сыном Камня.

Та-шиа задумывается и молчит. Я отправляюсь к реке вымыть руки, и по возвращению берусь варить новый клей.

Вот и от Хвоста есть толк. Мягкие панцири черепах притащил именно он. В горшочек, дополнительно к ним, отправляются мелкие кусочки сыромятной кожи, и теперь остаётся дожидаться, пока вся эта субстанция выварится до состояния пасты.

Это долгий процесс. Та-шиа, тем временем, начинает плести чехол для фляги. Из бересты он вышел бы прочнее, но сестра взяла камыш и быстро переплетает стебли.

Руки у Шумящей Воды ловкие и проворные, и я невольно любуюсь их движениями. Девушка замечает это и вопросительно смотрит в ответ.

— У тебя хорошо получается.

Похвала всегда радует Та-шиа. Она гордо вскидывает голову и сразу преображается. Я улыбаюсь.

— Почему ты смеёшься?

— Хорошо сидеть с тобой у костра.

— Да, — улыбается в ответ Та-шиа. — Хорошо.

Молчим какое-то время, и сестра вдруг заговаривает очень тихо:

— Женщина-Облако сказала, чтобы я не привыкала к тебе. Что я скоро должна уйти в другую семью и тогда придётся забыть о брате. Она говорит, мне будет легче, если я начну забывать тебя уже сейчас.

— А сама ты как думаешь?

— Я не хочу забывать тебя! Ты мой брат! Мы всегда были рядом. Даже если я уйду в другую семью, то никогда тебя не забуду.

— Тогда не слушай Женщину-Облако. Ты должна жить так, как хочешь.

— А ты не забудешь меня?

— Нет, Шумящая Вода. Я тебя не забуду. И всегда помогу, если ты попросишь.

— Брат не может заступаться за сестру, если она стала чьей-то женщиной.

— Не переживай, с этим мы что-нибудь придумаем.

— Правда?

— Правда.

Та-шиа продолжает плести, но глубоко задумывается. Она витает где-то далеко, погружённая в мысли. Шумящая Вода очень боится выходить замуж.

Жёлтое Дерево впервые на моей памяти усаживается возле шатра и принимается шить рубаху. Её дети ползают рядом, под зорким присмотром материнских глаз.

К ней приходит Амыра, что-то расспрашивает, и уходит к Женщине-Облаку. Я помешиваю палочкой клей и пока он варится, делаю тонкие прорези для перьев.

Темнеет, а клей ещё не готов. Его придётся вываривать до утра. Разрезать перья заранее тоже нет никакого смысла. Хвороста немного, но если поддерживать маленький огонь, то до рассвета хватит.

Возле шатра Грынка сидит сам Слышащий, Камень, Волчий Человек и Плывущий Олень. Они едят мясо, подаваемое Мыр-ин, и шумно беседуют, размахивая руками.

Жёлтое Дерево завершает работу уже в полной темноте. Как она там умудрялась что-то шить, мне совершенно непонятно. Женщина ещё какое-то время возится с детьми, и не дождавшись мужа, удаляется в шатёр.

Хоть мясо на стоянке сейчас не сушится, но после визита короткомордого, двое охотников поочередно дежурят по ночам. Сегодня в первой половине ночи заступает Ят-ча. Он подходит ко мне, и я говорю:

— Иди спать. Всё равно я буду варить клей. Я не засну.

Ят-ча радуется. Он охотно соглашается, что нет никакого смысла дежурить, если я не сплю.

— Я должен был разбудить Тёмного, если захочу спать. Разбуди его сам.

— Да. Если соберусь ложиться, то подниму Тёмного.

— У тебя странные дротики, — впервые замечает охотник. — Они тонкие и короткие. Зачем такие нужны? Я не понимаю.

— Поймёшь, когда увидишь, как я стану их бросать. Я покажу, зачем, когда всё будет готово.

Ят-ча равнодушно глядит на палки. Ему совсем не интересно, что я с ними сделаю. Лука он ещё не видел.

Клей сварился задолго до рассвета, и я погасил костёр, экономя топливо. Потом разбудил Васка, и со спокойной душой отправился подремать хоть пару часов.

Что-то прохладное шлёпнулось мне на ногу, и от лёгкого касания я открыл глаза. Солнце давно взошло. Сестры рядом не было. Зевая, я принялся вставать. На моей левой ноге лежал маленький моточек сыромятной верёвки. Очень тонкой и хорошо сплетённой. Удивившись, откуда Та-шиа её взяла, я вылез из шалаша.

Но Та-шиа куда-то ушла. Возле шалаша никого не оказалось. Я пошёл к реке умыться и столкнулся с Тынгом, который только что выбрался из воды.

— Сегодня ты уже не добываешь птиц? — усмехнулся охотник.

— Сейчас схожу и проверю петлю. Может, она и попалась.

— Птицы хороши на вкус, — говорит Камень. — Но они маленькие. Куда лучше добыть жирную корову.

— Лучше. Но здесь нет жирных коров. Они все на равнине. Только быки-одиночки бродят вдоль реки.

— На равнине хорошая охота. Но здесь можно добыть Притворяющегося. У него тоже хорошее мясо.

— Хорошее. Но мне нужен лось или олень.

— Шкуры, — понимающе хмыкает Тынг. — Они нужны Шумящей Воде. Ей нечем заняться, и потому она сердится. С женщинами всегда так. То она ворчит, что слишком много шкур, то говорит, что ей их не хватает.

— Ты прав.

— Лоси… — задумывается Камень. — Надо пройти вдоль ручьёв. Их там