Кутаюдха - Марат Дочкин

один межзвёздник. Очевидно, на гравиприводах новобритов. Второй межзвёздник на базе торгового корабля взять неоткуда, кроме как из тех двух торговцев, которые больше полугода торчат в системе на дальней орбите. Логично предположить, что и третий межзвёздник поставить в строй геруанцам тоже по силам, а раз его не обещают, то это означает одно из двух: либо гравиприводы третьего корабля повреждены, либо просто нет компетентных людей для экипажа. Последнее наиболее вероятно, даже комплектация экипажей первых двух межзвёдников шла еле-еле. Каменев буквально выменивал нужных людей, местами буквально оголяя действующие экипажи.

Например, думал ли Кузмебаев о том, что станет капитаном? А пришлось. В трёхмесячный дозор-дежурство «Бармалей» шёл в составе второго дивизиона с новым временно исполняющим обязанности капитаном. Лебедев смог почувствовать себя адмиралом, он вёл свой дивизион, держа флаг на «Бармалее», не управляя им. Его задача была ввести нового капитана в дело, а другой кандидатуры не было.

В то время как Кузмебаев мандражировал от осознания своей некомпетентности и свалившейся на него ответственности, новый старпом «Бармалея» Альфред Серов был счастлив, по-другому не скажешь. Круче карьерный взлёт был только у самого молодого капитана ВАК Сержиу Соуза, командовавшего «Тюльпаном» в составе второго дивизиона.

И правда, члены экипажа «Бармалея» заматерели, спокойствием и невозмутимостью подражая своему капитану, распространяли вокруг себя ауру бывалых ветеранов. Шеврон с белым утёнком уже не вызывал улыбки.

Как ни хотелось Лебедеву взять с собой кого-то из экипажа «Бармалея», а такая возможность у него была, он не решился усложнять жизнь Кузмебаеву. Вакансия главинженера так и не была заполнена, и с этим выкручиваться предстояло новому капитану. Единственная новость, от которой Кузмебаев испытал облегчение, заключалась в том, что командование вторым дивизионом переходит Луишу Резванову-Баррос.

Луиш был единственный, кто подумал о самом Лебедеве, заявив: «Не беспокойся, командир, мы многому научились за это время. Мы не подведём!»

Три месяца Лебедев своим присутствием на борту «Бармалея» придавал уверенности Кузмебаеву, Луиш справлялся сам. Лебедев изучал конструктив и матчасть своего будущего корабля, готовил курс, программы тренажёров для штурмовиков, а ещё по заданию Саляхова готовил варианты вторжения, как если бы он делал это сам.

Отпущенное время утекало сквозь пальцы, Лебедев это ощущал почти физически. Никогда в жизни он так не волновался и не беспокоился. Поэтому по возвращении на базу от реабилитации на планете он отказался. Рита этому немного огорчилась, но ни слова не возразила, её собственная занятость была не меньше, на встречи они крали время, предназначенное для сна.

Вернувшись из дозора он окончательно передал дела второго дивизиона Резванову-Баррос и Кузмебаеву, но легче от этого ему не стало. Саляхов включил его в оперативную работу штаба. Пригодились его заготовки по вариантам вторжения. Их и отрабатывали, симулируя операции с помощью специализированного машинта. При этом «врагом» Саляхов всегда назначал Лебедева. Нельзя сказать, что Лебедев всегда «громил» противостоящих военспецов во главе с Саляховым, но в половине случаев добивался поставленной цели, а в другой достигал «пирровой победы», как это принято говорить в таких патовых ситуациях, когда силы противника повержены, но и своих сил тоже не осталось. Лишь в единичных случаях оборона Геры успешно отбивалась. В случае разгрома, Саляхов «переворачивал доску», заставляя Лебедева обороняться в им же созданной ситуации. И это тоже получалось у Лебедева лишь в половине случаев. «Развлекались» такими «играми» каждый день.

Чего пытался добиться Саляхов противопоставляя Лебедева своему штабу? Демонстрируемое преимущество в стратегии и тактике любви к Лебедеву у военспецов не прибавляло, но с каждым разгромом разбитые военспецы были вынуждены признавать своё поражение, таланты Лебедева и его право принимать решение и отдавать приказы. Саляхов исподволь, мытьем и катанием, шариками по роликам, готовил своё окружение к мысли, что Лебедев становится его заместителем. Уже перестало удивлять, что при отработке сценариев разделения сил ВАК на две эскадры командование второй эскадры передавалось Лебедеву.

Назначение капитаном на межзвёздник прошло даже обыденно. Просто пришёл приказ. Из торжественной части было лишь поздравление на совещании штаба с назначением и званием капитана первого ранга. Лебедев в юношеских мечтах представлял себе... Много чего представлял. Однако первый межзвёздник собственного геруанского производства даже не был освобождён от вспомогательных строительных конструкций, хотя верфь сообщала о готовности на девяносто пять процентов. Комплектование экипажа тоже проходило медленно, что характерно, должность главинженера тоже была вакантна, но в этот раз кадровая служба хотя бы обещала её заполнить в ближайшее время. Каменев намекнул Лебедеву, что мобилизуют кое-кого из строителей с верфи. Человек будет не военный, но компетентный по матчасти этого корабля.

Ещё четыре месяца прошли в круговерти дел, станция гудела как растревоженный улей, население выросло раза в два. С Ритой тоже не виделись по нескольку дней, хотя они уже вполне официально жили в одной каюте. За это время Лебедев обучил группу инструкторов из астронавигационной школы, которая будет заниматься подготовкой пилотов штурмовиков. В штурмовики набирали пилотов шахтёрских тягачей, поэтому курс включал взаимодействие в группе, атаку и манёвры, выход из атаки, противодействие ПРО. Остальное пилоты и так знали. Даже матчасть будущим штурмовикам не давали – ничего они, запертые в тесной кабине штурмовика, толком поделать не могли. Там даже шлюза не было. Упрощённая, дешёвая модель, основным и единственным оружием которой служили четыре ракеты на внешней подвеске.

И, наконец, настал тот день, когда Лебедев стоял вместе с Артуром Коста, своим старпомом, в рубке межзвёздника «Примейру» и растерянно переглядывались. Коста вообще никогда не был в межзвёздниках и его знания были сугубо теоретические, а у Лебедева волосы на спине встали бы дыбом, если бы они там были. Настолько разительным был контраст с межзвездниками ВКС. «Примейру» — первенец межзвёздного флота ВАК, снаружи выглядел нарядно, эффектно поблёскивая бронёй, закрывающий силовые конструкции, но внутри даже опытному взгляду капитана было очевидно, что строители не справились с полноценной пространственной технологией печати. Многие люки и переборки были собраны и вварены позднее, добавлены усиления, что-то было подогнано не по размеру, где-то, наоборот, виднелись заплатки заглушек. Лебедеву было очевидно, что корабль полон недоделок и сюрпризов.

Строители и не скрывали, что столкнулись со многими сложностями, которых не было со строительством сторожевиков, и корабль получился «сырой». Единственно в чём были уверены, это в своих расчётах и качестве изготовления силового каркаса и композитной брони, в несколько раз повышающей стойкость корабля против энергетического оружия.

Экипаж «Примейру» по штату насчитывал тридцать шесть человек. В отличие от сторожевиков отбор в экипаж шел тщательный, выбирались лучшие. Даже из выпускников астронавигационной школы в экипаж попало всего восемь человек на младшие