Кутаюдха - Марат Дочкин

хватило, чтобы сигнатура одного корабля резко пропала с голограмм ГЛС, а второй стал усиленно тормозить, но в итоге также пропал, что не означало его полного уничтожения, но и в бою этот корабль участвовать уже не будет.

Саляхов этим фактом был расстроен. Не уничтожением двух кораблей, а уничтожением всего двух кораблей. Он надеялся на куда более значительный эффект от столь варварского метода ведения войны. В рубке «Примейру» он отирался уже около часа, прибыв на борт даже раньше Лебедева. Сколько этих штабных игр было сыграно, сколько вариантов вторжения обыграно, но чем ближе подходил спрогнозированный момент вторжения, тем меньше уверенности он испытывал. Сейчас он предпочёл находиться рядом с Лебедевым, хотя по плану должен был быть в рубке «Сегунду» – второго геруанского межзвёздника. От осознания масштаба ответственности у него потели ладони, и он ничего с этим не мог поделать.

В рубке старались не шуметь, поглядывая на Лебедева, который спокойно разглядывал голограмму с интерпретацией данных ГЛС. В эту тишину вмешался машинт:

– Сообщение от Мальцева: «В зоне прибытия за пределами чувствительности стационарного ГЛС дополнительно зафиксирован выход из прыжка пяти кораблей».

«Корабли поддержки», — решил Саляхов, хотя очень хотел уточнить это у Лебедева, но остановил себя. Всё же он адмирал и не должен выдавать подчинённым своё нервное состояние. Численность флота вторжения попала в оценку Лебедева и это уже хорошо.

Тем временем стало очевидно, какой манёвр предпринял противник. Флот вторжения разделился, и обе эскадры на бакштаге гравитационного потока звёзды тормозили и одновременно смещались относительно заминированной области пространства. Всё, минная ловушка своё отработала.

Зато Саляхов узнал манёвр. Первая, назовём её так, эскадра противника пошла над эклиптикой, а вторая в плоскости орбиты Геры против её обращения. Такой вариант Лебедев, почти всегда «игравший» за нападающих, предусматривал.

– Ну что? Второй вариант? – спросил у Лебедева вдруг приобретший уверенность Саляхов.

– Да, – повернулся к нему Лебедев. – По второму варианту. Распорядитесь второму дивизиону — пусть сделают с эскадрой над эклиптикой, что умеют.

– Сам давай. Я на «Сегунду», – Саляхов снова оказался «в своей тарелке», и к нему вернулась его ворчливость, когда ему указывали на очевидные вещи.

Саляхов убыл. Его вектор движения прояснился – идти на перехват эскадры, взлетевшей над эклиптикой, а вот Лебедеву предстояло подловить вторую эскадру, что было задачкой посложнее.

При условии, что противник будет владеть преимуществом в огневой мощи и классе, единственной успешной стратегией обороны Лебедев видел только в использовании засад.

Лебедев считал, что устроить засаду несложно, но нужно знать точку выхода и, главное, точное время. Зная точное время, можно предсказать действия и траекторию противника. Только кажется, что в космосе гуляй где хочу. На самом деле, зная цель противника, можно предсказать промежуточные точки, где он точно будет находиться на пути к своей цели. А цель очевидна как причина неисправности канализации — Гера и станция «Кольцо». Но вот как раз время предугадать возможности и не было. Поэтому и засаду организовать невозможно, не хватит времени для скрытного подхода. ГЛС у противника тоже есть, перемещения в системе он тоже видит. Остаётся только вариант создавать ситуации, когда то, что видит противник, таковым не является.

Ресурсы противника не бездонны, из этого Лебедев и исходил, оценивая силы вторжения с точки зрения минимально необходимого – от шести до восьми дивизионов, около тридцати кораблей плюс корабли поддержки, но они в сражении участвовать не будут.

Вторжение должно быть скоординированным, а значит, прибытие должно быть одновременным, что трудно реализуемо, или с использованием зоны накопления, но это повышает риск потери внезапности, поэтому точки выхода всего две: прямой со стороны Земли и второй альтернативный маршрут.

Также логичным является и разделение сил. Если противник в курсе, а он в курсе, что основной силой флота ВАК является сторожевые корабли внутрисистемного класса, то разделение сил даёт ему дополнительное преимущество. Дело в том, что чем больше кораблей с каждой стороны в сражении, тем меньше сказывается разница в классе на качестве систем ПРО. Грубо говоря, пять дивизионов сторожевиков геруанцев не уступят в надёжности систем ПРО пяти дивизионам межзведников. А вот столкновение дивизион на дивизион приведёт полному разгрому сторожевиков. В сражении с новобритами сказалась ракетная засада, а без этого второму дивизиону пришлось бы совсем кисло.

Кроме того, замысел разделения на две эскадры подразумевал, что если обороняющая сторона не захочет дробить силы, и вступит в бой с одной из эскадр, то вторая эскадра всё равно успеет подойти на помощь и взять «в клещи», что очень плохо скажется на эффективности систем ПРО. Поэтому наиболее вероятный, самый логичный вариант, когда одна эскадра поднимается над плоскостью эклиптики (понятно с какой стороны, направление выхода с альтернативного маршрута сам по себе под углом около семнадцати градусов над плоскостью эклиптики), а вторая направится на орбиту Геры ближе к плоскости орбиты. Детали как раз и зависят от того, в какой части орбиты окажется Гера и другие крупные планеты в момент вторжения.

Единственная точка, которая не подвержена изменению в зависимости от рассматриваемых вариантов и времени является местоположении станции «Кольцо», но сосредоточение сил около станции приведёт к прямому силовому столкновению, но это не может закончиться в пользу геруанцев.

В то время как пятый дивизион на полном ускорении шёл на соединение с основными силами в район орбиты Зевса из пустой области пространства на периферии системы стартовал второй дивизион Резванова-Барроса на перехват идущей над эклиптикой эскадры. Курс второго дивизиона выглядел так, будто они собирались сделать кросс-Т(24), но через некоторое время сменили на пересекающийся встречный и снова сменили курс, отвернув и уходя от боестолкновения.

Нужно отдать должное выдержке командира эскадры противника, как бы он не ломал голову над странными манёврами врага, а также над вопросом зачем нужна была засада за пространством с минными ловушками, откуда стартовал ранее дрейфовавший там с выключенными гравиприводами второй дивизион, на курсе эскадры это не сказалось никак. Двенадцать кораблей врага продолжали двигаться по выбранной траектории, не обращая внимания на суету четырёх сторожевиков. Пока не столкнулись с ракетными подвесками на расстоянии, исключающем эффективную работу ПРО. Просто не хватило времени, и четыре сигнатуры кораблей перестали фиксироваться датчиками ГЛС.

Резванова-Баррос провернул приём, который в ВАК уже называли манёвром Лебедева, подведя автоматические ракетные подвески на курс врага, введённого в заблуждение сопутствующими манёврами и сменами курса.

Второй дивизион рванул на выход из системы, как бы приглашая противника за собой наказать обидчиков. Но у командира эскадры была своя задача, разменивать