Кутаюдха - Марат Дочкин

поменялась. Теперь уже сторожевики не могли дать защиту своими ПРО, их осталось вокруг флагмана всего четыре боеспособных. «Примейру» выдвинулся вперёд, прикрывая эскадру, и стал закономерно выхватывать.

Межзвёздник с четырьмя сторожевиками против двух полноценных межзвездников и четырёх «инвалидов». Перевес в огневой мощи ушёл на сторону противника. К тому же подключилось энергетическое оружие. Лучи лазеров шарили по внешним конструкциям вращающихся и мечущихся на курсе кораблей, чтобы не дать энергетическим лучам задержаться на месте и вгрызться в броню или конструктив корабля. Антенны, датчики, пусковые установки испарялись походя, если не имели отражающей защиты. Корабль трещал от температурных трансформаций, вибрации передавались на оболочку зоны жизнеобеспечения, и экипаж, даже в задраенных скафандрах, мог слышать инфернальный вой гибнущего корабля.

Но экипаж старательно слушал только своего капитана, его мерный спокойный голос, отдающий приказы. Они уговоривали себя, что это всего лишь тренажёр, а ровный голос капитана наполнен спокойствием, что казалось будто он сам машинт.

И всё же паника накатывала на несработанный как следует экипаж. Кай чувствовал это, он чувствовал страх людей даже через дыхание в интеркоме. И тогда он требовательно произнёс по корабельному интеркому:

– Анимигу!

– Но пассара, – вяло отозвались несколько голосов.

– Ну же! Вспомните, зачем вы здесь! Анимигу!

– НО ПАССАРА!!! – заорали ему в ответ.

«Примейру» пускал ракету за ракетой, опустошая свой боекомплект, но заставляя врага больше думать об обороне, выигрывая минуту за минутой время жизни оставшихся экипажей.

Вряд ли противник не видел приближающийся второй дивизион. Это и были те самые классические клещи. Эскадры находились в клинче и стоило отвлечь часть огня и это мгновенно скажется. Оставалось только успеть дожать «Примейру», который ускоренно опустошал свой боекомплект, чтобы максимально перегрузить вражескую ПРО и обеспечить максимальные шансы атаке второго дивизиона.

Резванов-Баррос успел в самый последний момент. Второму дивизиону тоже не удалось избежать потерь. Из-за снятых ограничений мощности гравиприводов на «Тюльпане» произошла рассинхронизация гравиприводов зоны жизнеобеспечения и экипаж размазало по оболочке вперемешку со всей слабо закреплённой обстановкой. Тем не менее «Тюльпан» оставался в строю, машинт не был повреждён и в автоматическом режиме следовал в составе дивизиона, сохранив способность запускать ракеты.

Как только корабли дивизиона достигли точки, с которой уже не успели бы обогнать собственные ракеты, они сделали залп со всех подвесок. Сорок восемь ракет продавили ослабленную ПРО противника и уничтожили остатки эскадры. Словив несколько пробитий рентгеновского лазера от собственных же ракет, второй дивизион пролетел сквозь мёртвый строй вражеской эскадры.

На «Примейру» Лебедев всё тем же ровным голосом отдавал распоряжения, не давая людям расслабиться. Исход боя эскадры Саляхова всё ещё был Лебедеву неизвестен из-за потери оборудования дальней связи.

– Тактическая секция, займитесь координацией спасательной операции. Штурман, обеспечьте оптимальную траекторию движения для подбора спасательных капсул. Главинженер, доклад о повреждениях и сроках устранения.

– Зона жизнеобеспечения будет в норме через сорок минут, капитан. Боекомплект пуст, цела только одна лазерная установка, рабочий шлюз только грузовой через трюм. Дальней связи нет, резервную станцию развернём через два часа.

Голос Риты подрагивал, но «капитан» она произнесла с непередаваемой интонацией. Она так делала, когда заигрывала, но, возможно, её просто перемкнуло от жёсткого стресса.

Тактик, прослушивающий радиоэфир в поисках сигналов SOS выживших, вдруг объявила:

– Широкополосный радиосигнал с «Граната»: «Анимигу но пассара. Мы победили. Преследую корабли сопровождения»

И уже не сдерживаясь разрыдалась.

24 – кросс Т – прием морской тактики 19-20 века. В данном случае практически бессмысленный.

Глава 24. Операция "Рассвет"

Резванов-Баррос – безусловный герой битвы, сорвался с поводка, решив перекусать всех, кто заявился в систему Геры. После смертельного пролета через «стену» второй вражеской эскадры второй дивизион нацелился на корабли сопровождения, ожидающие результатов сражения за пределами системы. Его атака была сродни наскоку моськи на слона, дивизион сторожевиков мало что мог противопоставить нескольким кораблям корпоратов, по вооружению не уступавшим тому же «Сегунду». Однако корпораты, получившие данные со своих ГЛС о полном уничтожении сил обеих эскадр оттормозились на полной мощности и устремились обратно, перейдя в режим «прыжка», когда догоняющий второй дивизион уже был близко, дав почувствовать по полной азарт погони Резванову-Баррос.

Полная картина Лебедеву стала известна лишь через два с половиной часа, когда бортинженеры смогли восстановить дальнюю связь. Связь с эскадрой Саляхова отсутствовала, как и сигнатуры на ГЛС, кроме трёх, принадлежавших малому классу. Очевидно, уцелевшие штурмовики. В эскадре Лебедева в неаварийном состоянии оставались только два сторожевика, их он и направил в качестве спасателей в район сражения первой эскадры.

На удивление «Примейру» пострадал не столь значительно, как казалось во время боя. Корабль на ходу, энергореакторы в норме, зону жизнеобоеспечения удалось загерметизировать и восстановить атмосферу. Санблок цел. Всё периферийное оборудование снаружи испарилось или поплавлено, но силовой каркас в норме. И главное, экипаж цел. Только несколько бортинженеров получили тепловой удар и ожоги.

Резванов-Баррос отчитался о потере экипажа «Тюльпана». Имя Сержиу Соуза никто не произносил, но все вспоминали именно его, самого молодого капитана ВАК, капитана «Тюльпана».

В ответ на отчёт самого Лебедева по каналу штаба пришёл шифрованный код. Машинт расшифровал сообщение: «Рассвет над Герой».

Странный код, незнакомый Лебедеву. Однако машинту корабля код оказался знаком и тот стал распаковывать скрытый до сих пор глубоко в архиве файлы операции «Рассвет». Как только Лебедев стал вчитываться в описание операции, он внезапно потерял сознание.

***

Арсений очнулся в отсеке-изоляторе. По ощущению ватности в теле он понял, что пробыл без сознания довольно много часов, возможно, даже дней. Седативный эффект ещё не прошёл, и какое-то время он силился понять, что происходит. Неосознанно выполняя разминочный комплекс, он старался вспомнить, как здесь оказался. Машинт не отвечал, вот что странно. Замок отсека тоже не реагировал. Заперли капитана?

Потерявшему память рекомендуется иметь нейрочип. Если задавать правильные вопросы, то можно вспомнить многое, даже то, что казалось, и не знал. Через какое-то время Арсений вспомнил распакованный файл операции «Рассвет», предполагавший кинетический удар по планете «Земля».

Попадание разогнанной до субстветовых скоротсей болванки в планету страшнее термоядерной войны. Это космическая катастрофа, способная уничтожить жизнь на планете.

Горечь предательства быстро утонула в захлестнувшей его ярости. Он стал осматривать отсек, но тщетно. Помещение было спроектировано как тюрьма-изолятор. Выбраться самостоятельно он не мог. Оставалось ждать. Что же ждать он тоже умел.

«Как меня вырубили?» – мысль не давала покоя.

Подключился Кай: «Это очевидно. Автоматическая аптечка скафандра. Во время боя и после экипаж находился в скафандрах, а значит, уязвимость была внутри. И давно. То