Кутаюдха - Марат Дочкин

которую на четыре сторожевика он не рискнул. А второй дивизион тем временем по дуге и максимальном ускорении стал заходить за спины вторгшихся эскадр с расчётом подойти к точке, в которой эскадра Лебедева должна была дать сражения второй вражеской эскадре. Но Резванов-Баррос не успевал, через час это стало очевидно, и он отдал приказ снять предохранители и отключить программные ограничители на гравиприводы. Это был весомый риск, но только двадцатипроцентный прирост ускорения позволял ему поучаствовать в сражении хотя бы под его конец.

Пока второй дивизион проворачивал свою шкоду, на рубеж орбиты Зевса подошли «Сегунду» под командованием Саляхова, двенадцать шахтёрских тягачей, каждый с тремя штурмовиками на подвеске. «Сегунду» также нёс на подвеске трёх штурмовиков и экипажи тридцати девяти штурмовиков, так как на сцепки подвесок зона жизнеобеспечения не распространялась. Пока разгружались, разгоняли ректоры и развозили экипажи, подошли своим ходом ещё шесть штурмовиков, базирующихся на станции обеспечения в астероидном поясе. Вся эта сложная логистика служила одной цели – маскироваться под суда обеспечения, раньше времени, не наводя противника на мысль возможного столкновения со штурмовиками. Удивил, значит, победил. Нет, это не Лебедев сказал. Эту поговорку сам контр-адмирал Саляхов любит.

Вот вся эта «мелочь» в сопровождении межзвёздника «Сегунду», бывшего торгового корабля корпоратов, вооружённого по последнему слову техники Земли, двинулась на разгон по встречному пересекающемуся курсу с потрёпанной вторым дивизионом эскадрой противника. План предполагал ещё дивизион сторожевиков, но в последний момент решили, что дивизион Мальцева будет полезнее присоединить к эскадре Лебедева.

Расчёт перехвата строился таким образом, чтобы завязать оба сражения по возможности одновременно, лишая противника возможности зажать обороняющихся в клещи. Такая вероятность все равно оставалась, если одна из обороняющихся эскадр потерпит сокрушительное поражение. В этом случае не миновать разгрома и второй эскадре.

Если в эскадре Саляхова межзвёздник «Сегунду» выполнял роль основного «зонтика» ПРО, защищая до поры жмущихся за ним штурмовиков, то построение эскадры Лебедева было обратным. «Примейру» располагался в центре конфигурации «стены», немного отставая, а конфигурация стены представляла собой пятиконечную звезду со сторожевиками на концах лучей, второй звезды со смещением на уровне «Примейру», а третья звезда позади смещением повторяла первую. Последний, шестнадцатый, шел в кильватер под прикрытием межзвёздника как запасной.

Такая конфигурация создавала надёжную, устойчивую к РЭБ объединённую систему ПРО. Особенно эффективную при атаках на флагман в центре. Слабым местом были выдвинутые вперёд сторожевики. Поэтому конфигурация была многоуровневой. Для замены выбывших.

Эскадра противника, состоявшая из двенадцати кораблей, выстроилась в одноуровневую стену с ромбовидной структурой. Такое построение позволяло противнику более полно использовать преимущество в огневой мощи и многочисленных установок ПРО.

Эскадры шли на встречных, но не пересекающихся курсах. И всё же сближение траекторий было достаточное, чтобы дело дошло и до энергетического вооружения.

Эскадра Саляхова вступила в огневой контакт первой. Рой штурмовиков из-под прикрытия ПРО «Сегунду» устремился навстречу противника по хаотичным траекториям. На данный момент у противника уже не должно было оставаться сомнений относительно типа атакующих их кораблей. Все восемь кораблей противника сосредоточили все средства поражения на штурмовиках. Это было правильное с тактической точки зрения решение. Штурмовики представляли собой, по сути, дорогущие ракеты на гравиприводе, манёвренные и скоростные. То, чего не хватает обычным ракетам. Но штурмовики имеют и недостатки, из-за которых земляне от них и отказались в итоге. Во-первых, боекомплект, отстреляв который штурмовик становился бесполезен. Во-вторых, это мишень, в которую тем легче попасть, чем ближе она к своей цели, а защиты у штурмовика практически нет. А в-третьих, штурмовики пилотируемые, а значит, на больших скоростях ограниченные в манёвре из-за физических возможностей своих пилотов.

В принципе эскадра землян практически доказала правоту своих выводов, уничтожив половину штурмовиков до момента, когда они могли запустить свои ракеты. А штурмовики такие быстрые, что могли обгонять свои ракеты, если запускали их без соответствующего разгона. Точнее, реактивные ракеты не могли тягаться в ускорении с гравиприводами.

Два корабля штурмовики подбить смогли, не уничтожить, но нанести значительный ущерб. И то благодаря ракетам с начинкой РЭБ, которые выпускал «Сегунду». А вот когда штурмовики отстреляли боекомплект ракет, и противник это понял, то перенёс огонь на «Сегунду», которому крепко досталось. Один против шестерых выстоять не мог. Но перенос огня на межзвёздник оказался их роковой ошибкой.

В ярости от своего бессилия пилоты штурмовиков отказались выходить из боя и стали один за другим сближаться и таранить корабли противника. Перенос огня на «Сегунду» предоставил им такую возможность в несколько минут без сильного огневого противодействия. Соприкосновения полей гравиприводов в противофазе воздействовали на гравитационное взаимодействие непредсказуемым образом, то сминая сталь и организмы в сверхплотные шары, то разрывали на части, то распыляли по космосу, а то и все вместе и по частям. Вражеская эскадра была уничтожена полностью. «Сегунду», пронзённый лучами лазеров боеголовок с ядерной накачкой, потерял ход и выглядел как дуршлаг. Саляхов погиб. Выжило четыре пилота штурмовиков и три бортинженера на «Сегунду». Но смогут ли они выжить до прихода спасателей? И придут ли вообще спасатели?

Лебедеву тоже попался весьма компетентный визави, сразу определивший слабое место построения эскадры и нацелившийся на выбивание крайних сторожевиков. Но враг не учёл, что преимущество в огневой мощи, пусть и скоротечное, вовсе не за ним. Подойдя на эффективное расстояние применения ракет и потеряв за это четыре сторожевика, Лебедев скомандовал открыть огонь половинным залпом.

Объединённый залп эскадры Лебедева с подвесок насчитывал более двухсот пятидесяти ракет. Слишком плотный залп, скорости огромные, курсы встречные, разлет траекторий будет небольшим. Поэтому он приказал уполовинить залп.

Противник должен быть ошеломлён таким залпом, может и так, но не растерялся, успел выпустить полтора десятка зенитных ракет с поражающими элементами. Что это за ракеты Лебедев, конечно, знать не мог, его картина боя складывалась в нейроинтерфейсе из данных ГЛС, электромагнитного радара и оптических датчиков. Но что это ещё могло быть такое, что смогло за несколько секунд «сдунуть» сигналы телеметрии практически сотни ракет разом.

«К-какая умная сволочь», – похвалил Кай оппонента, – «жалко такого убивать».

– Залп с подвесок! – скомандовал Лебедев. Не могло же у них быть в барабане ракетной установки по две ракеты с противоракетными боеголовками. Или могло?

Нет, не было. Второй залп уполовинил вражескую эскадру, погасив шесть отметок на ГЛС, что равносильно полному уничтожению. И можно быть уверенным, что и ещё четырём досталось.

Однако последний залп, выпущенный покойниками, уничтожил ещё три сторожевика первой звезды и ещё три повреждённых ушли в кильватер «Примейру» в дополнение к двум полностью вышедшим из боя вследствие критических повреждений ранее.

Ситуация