Путеводитель по чужим небесам - Вероника Воронина

Перед криосном он всё равно нашёл меня. Просто появился в дверях — и этого оказалось достаточно, чтобы все мои заранее продуманные доводы тихо капитулировали.

— Мне предстоит провести в криосне довольно скучное время, — с лёгкой усмешкой сказал он, подходя ближе. — Так что я просто обязан запомнить… кое-что приятное.

Я только покачала головой, уже понимая, что сопротивление в данном случае — чистая формальность. И всё же, когда он оказался совсем рядом, когда привычное тепло снова стало слишком ощутимым, я окончательно перестала делать вид, что хочу держать дистанцию.

Остальное растворилось в ощущениях — в близости, в тихом смехе, в том самом трепете, который за эти дни стал почти родным. Где-то на заднем плане я с благодарностью отметила, что стены кают на корабле сделаны из металла и, по идее, должны быть максимально звукоизолированы. По крайней мере, я очень на это рассчитывала.

В криосон я отправлялась в состоянии, которое сложно было описать одним словом — чуть растрёпанная, окончательно смущённая, но при этом удивительно спокойная. Хорошо хоть душевая была прямо в каюте. Это определённо спасло остатки моего достоинства.

А дальше всё произошло слишком быстро.

Возвращение.

Дом.

Рабочий режим, который включился так резко, будто кто-то просто щёлкнул переключателем.

Мы с Кайто едва успели обменяться взглядами после прилёта — короткими, но слишком говорящими, — как его уже срочно вызвали, и он исчез, оставив после себя лишь лёгкое ощущение недосказанности.

Я проводила его взглядом, а затем вдруг заметила, как на меня смотрит команда.

Точнее… как переглядывается команда.

Я медленно выдохнула, и в этот момент с неприятной ясностью осознала:

кажется, звукоизоляция на корабле всё-таки была… не такой уж идеальной.

Глава 30

А как все будет на родной планете?

Жизнь удивительно быстро вернулась в привычное русло — с графиками, задачами, дедлайнами и бесконечными согласованиями, которые раньше казались мне пределом нервного напряжения.

Теперь же всё это воспринималось… иначе.

Мы с Кайто действительно держали рабочую дистанцию. На людях — безупречно. Чёткие формулировки, деловые интонации, спокойные взгляды. Ни намёка на что-либо личное.

И именно поэтому особенно неожиданно было, как легко эта дистанция рушилась, стоило нам остаться наедине.

Очередное обсуждение маршрутов могло в любой момент пойти по совершенно непредсказуемому сценарию. Мы начинали с расчётов, спорили о сроках, обсуждали бюджеты… а заканчивали тем, что спор внезапно терял деловую направленность, и расстояние между нами исчезало быстрее, чем аргументы.

Иногда это были всего лишь короткие, почти украденные поцелуи, после которых мы с невозмутимым видом возвращались к цифрам.

А иногда…

Иногда обсуждение становилось настолько «живым», что со стола могли слететь бумаги, планшеты и остатки деловой серьёзности, а согласование цен и сроков переходило в куда более… приятную плоскость.

Правда, после таких «переговоров» мне неизменно приходилось приводить себя в порядок — поправлять одежду, укрощать волосы и возвращать лицу максимально невозмутимое выражение.

Особенно после первого раза, потому что именно тогда меня перехватила Лисси.

Я едва успела выйти в коридор, всё ещё пытаясь выглядеть как человек, который просто обсуждал рабочие вопросы, а не… всё остальное, как вдруг чья-то рука с железной хваткой вцепилась в моё запястье.

— Пойдём, — коротко сказала Лисси.

Я даже не успела возразить.

Её взгляд был настолько решительным, что любые попытки сопротивления казались заведомо бесполезными. Через пару минут я уже сидела в баре, а передо мной стоял бокал, который, судя по выражению лица Лисси, должен был развязать мне язык.

— Ну? — она скрестила руки и уставилась на меня с таким интересом, будто перед ней находился самый захватывающий сериал сезона.

Я вздохнула и сдалась сразу. Честно выложила всё — что между нами происходит, как это началось и почему я сама до сих пор не до конца понимаю, как оказалась в этой точке.

Лисси сначала молчала, а потом рассмеялась.

— Я так и знала, — довольно заявила она. — Нужно было просто подождать.

Я нахмурилась.

— В смысле?

— В прямом, — невозмутимо ответила она. — Между вами искрило с самого начала.

Я искренне удивилась.

— Какие ещё искры? Я, между прочим, в начале вообще думала только о том, как бы не вылететь с работы.

Лисси фыркнула.

— Это тебе так казалось.

Я покачала головой.

— Я серьёзно. Я, по-моему, начала что-то чувствовать только во вторую командировку. До этого я просто… тряслась.

Я на секунду задумалась и добавила с лёгким возмущением:

— И, между прочим, не зря! В итоге я всё равно уволилась.

— Это называется «смена жизненного курса», — философски заметила Лисси.

— Это называется «красиво ушла, пока не уволили», — буркнула я.

Она только рассмеялась.

— В любом случае, — продолжила Лисси, делая глоток, — теперь моя задача — отслеживать уровень сплетен в компании.

Я обречённо посмотрела на неё.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — кивнула она. — И я сообщу тебе, когда о вас узнают все.

Я только махнула рукой.

Честно говоря, после всего происходящего мне уже казалось, что «скрытность» — это скорее формальность, чем реальность.

Потому что, если быть откровенной, скрывались мы… весьма условно.

Раз в пару дней Кайто появлялся у меня с ночёвкой. Мы ходили в театр, ужинали в ресторанах, гуляли, как самые обычные… люди, у которых есть отношения.

И именно это было самым неожиданным. Кайто открывался с совершенно новой стороны.

Я и представить не могла, насколько тонко он чувствует искусство — как внимательно слушает, как точно подмечает детали, как легко может говорить о вещах, о которых я раньше даже не задумывалась.

Он мог увлечённо обсуждать постановку, сравнивать интерпретации, спорить о смыслах — и в такие моменты я ловила себя на том, что смотрю на него совсем иначе.

Шесть месяцев пролетели так стремительно, что я поймала себя на этом только тогда, когда вдруг осознала: это уже не история, не увлечение и даже не роман — это часть моей жизни, вплетённая в неё так естественно, будто всегда там и была.

И именно в этот, казалось бы, устойчивый и спокойный период всё неожиданно пошатнулось.

Мы находились на деловой встрече — стандартной, немного затянутой, с обсуждением маршрутов и контрактов, — когда у Кайто зазвонил телефон.

Он обычно не отвлекался, но в этот раз всё изменилось в одно мгновение.

Он посмотрел на экран — и я сразу заметила, как изменилось его лицо. Сосредоточенность сменилась напряжением, а в глазах мелькнуло то самое чувство, которое невозможно спутать ни с чем.

Страх.

— Прошу прощения, — коротко сказал он, уже поднимаясь.

Разговор был недолгим, но за эти минуты я увидела больше, чем за все предыдущие