Путеводитель по чужим небесам - Вероника Воронина

Я медленно выдохнула.

— Так, — подумала я, чувствуя, как напряжение окончательно рассеивается. — Это уже интересно.

Вопрос, впрочем, никуда не делся. Он просто изменился. Если это не «моя женщина»… то кто тогда? Я перевела взгляд в сторону, стараясь не пялиться на него слишком очевидно, и заметила, как он едва заметно кивает мне, будто извиняясь. Взглядом он почти буквально просил: «ещё пару минут, это важно».

Я ответила коротким кивком и, решив, что сейчас лучше действительно не делать поспешных выводов, огляделась в поисках способа занять себя.

Способ нашёлся быстро — Еда.

Я сосредоточенно взяла всё, что попалось под руку, и начала собирать бутерброд такого размера, что он вполне мог претендовать на статус архитектурного объекта. Слой за слоем, аккуратно, почти с научной точностью, я выстраивала эту конструкцию, будто от её устойчивости зависела моя дальнейшая жизнь.

— Правильная стратегия, — одобрительно зашептали таракашки. — В любой непонятной ситуации — жуй. Меньше говоришь — меньше проблем. Вся энергия уходит в пережёвывание, а не в создание катастроф.

— Гениально, — мысленно согласилась я.

Сосредоточившись на бутерброде, я откусила первый кусок и с облегчением почувствовала, как простое, земное действие возвращает меня в равновесие. Жевать, как оказалось, было гораздо проще, чем анализировать.

Тем временем Кайто продолжал разговор.

— Конечно, можно… — мягко говорил он. — Если хочешь, я посмотрю… да, пришли… обязательно.

В его голосе не было ни напряжения, ни игры — только искреннее внимание и спокойствие. И именно это окончательно расставило всё по местам. Я чуть прищурилась, делая ещё один кусок.

— Ну, — подумала я, уже почти спокойно, — это точно не разговор с женой.

И уж тем более не с женщиной, с которой он строит романтические отношения. Потому что обсуждать уроки и кружок по танцам с таким терпением и мягкостью можно только с кем-то… гораздо младше. Я откинулась чуть назад, продолжая медленно жевать и наблюдать за ним краем глаза. Внутри уже не было ни той резкой обиды, ни ревности, ни желания срочно всё выяснить.

Остался только интерес, и лёгкое, почти незаметное тепло, которое возвращалось вместе с осознанием, что, возможно, всё не так однозначно, как показалось в первую секунду.

Кайто тем временем снова посмотрел на меня и чуть заметно улыбнулся, будто благодарил за терпение.

Я в ответ приподняла свой внушительный бутерброд и слегка кивнула.

— Работайте, — читалось в этом жесте. — Я занята.

Таракашки одобрительно зааплодировали. И, честно говоря, в этот момент это действительно было самым разумным решением.

Разговор завершился мягко и спокойно, так же, как и начался. Кайто ещё несколько секунд смотрел на потухший экран коммуникатора, будто мысленно договаривая что-то уже в тишине, а затем медленно выдохнул и убрал его в сторону.

— Прошу прощения, — тихо сказал он, возвращаясь ко мне.

Я лишь чуть повела плечом, давая понять, что трагедии не произошло, и в этот же момент заметила, как его взгляд на мгновение задержался на моём бутерброде. Причём с таким сосредоточенным интересом, будто перед ним находился не просто ужин, а стратегический ресурс, способный спасти положение.

Я с трудом сдержала улыбку.

Как мудрая женщина, решившая не торопить события, я молча потянулась за ингредиентами и начала собирать второй, не менее внушительный бутерброд. С тем же вниманием к деталям, с той же аккуратностью, словно от этого процесса зависел исход предстоящего разговора.

— Благодарю, — произнёс Кайто, принимая его, и в его голосе прозвучала та самая сдержанная благодарность, за которой всегда скрывалось чуть больше, чем просто вежливость.

Я ничего не ответила, только кивнула и устроилась поудобнее, наблюдая за ним.

Он ел неспешно, тщательно пережёвывая каждый кусок, и в этом было что-то почти демонстративное. Я невольно прищурилась, ловя себя на мысли, что в его голове сейчас, вероятно, происходит ровно тот же процесс, что и у меня несколькими минутами ранее.

— Тайм-аут, — мысленно отметила я. — Прикрыться едой, чтобы выиграть время.

Таракашки согласно зашевелились.

— Уважаем стратегию, — одобрили они. — Мужчина думает. Не мешай.

Я и не собиралась.

В тишине, наполненной мягким светом и остатками вечернего уюта, мы сидели друг напротив друга, каждый в своём темпе, каждый со своими мыслями. И чем дольше это длилось, тем яснее становилось: разговор будет серьезный.

Когда последняя крошка исчезла, Кайто на мгновение замер, словно собираясь с мыслями. Он глубоко вдохнул, провёл рукой по волосам и, наконец, поднял на меня взгляд.

— Думаю, ты имеешь право знать, — начал он спокойно, но в его голосе появилась та редкая, почти незаметная напряжённость, которая выдавала важность сказанного.

Я чуть кивнула, давая ему возможность продолжить, и внутри невольно собралась, готовясь услышать то, что, возможно, изменит многое.

— Восемь лет назад, — начал он, глядя куда-то чуть в сторону, словно вытаскивая воспоминания из глубины, — я только начинал работать. Несмотря на фамилию и кто был владельцем огромной компании, я сознательно пошёл с самой базовой позиции — менеджера. Это было… принципиально.

Его голос стал ровнее, но в нём появилось что-то более личное.

— Там я и познакомился с одной женщиной. Мы часто пересекались, оставались после работы, дорабатывали проекты… сначала это были просто разговоры, потом — общие темы, интересы. Всё развивалось быстро.

Я слушала молча, стараясь не перебивать, хотя внутри уже начали осторожно шевелиться те самые коготки, которые я предпочла бы не демонстрировать.

— Через три месяца, — продолжил он, — она пришла ко мне… и сообщила, что беременна.

Я на секунду отвела взгляд, делая вдох, но тут же вернула внимание к нему, не позволив себе ни жеста, ни выражения, которые могли бы выдать реакцию.

— Я не был готов, — честно сказал он. — Всё произошло слишком быстро. Но… это уже не имело значения.

Он сделал короткую паузу.

— Мы поженились. Быстро. Практически без огласки.

Я уловила, как в его голосе мелькнула тень иронии.

— Тогда же она узнала, кто я на самом деле. И… была очень этому рада.

Я чуть склонила голову, не комментируя, но смысл был очевиден.

— Сначала всё выглядело… нормально, — продолжил он. — Но довольно быстро начали проявляться несостыковки в быту и взглядах на жизнь. Беременность проходила тяжело, она ушла с работы, и всё напряжение… оказалось дома.

Он говорил спокойно, без резкости, но за этой сдержанностью чувствовалась усталость — не текущая, а та, что осталась от пережитого.

— Постоянные придирки. Ревность. Давление. Её не устраивала моя зарплата, и она не понимала, почему я не пользуюсь деньгами семьи.

Я невольно нахмурилась.

— Чтобы не возвращаться к зависимости, — тихо добавил он, будто отвечая на невысказанный вопрос. — Это было важно для меня.

Он перевёл взгляд на горизонт.