Неудачница из литдорамы - Юлия Владимировна Буланова

не в этом. Ты должен поднять одну очень важную вещь. И смириться. Ты сына разочаровал. Дело не в тебе, а в том, что идеальный образ отца столкнулся с суровой реальностью. Со Джун, пойми, дело, действительно, не в тебе. Просто, ни один живой человек не способен тягаться с мечтой. Да, это не совсем справедливо, что злится за это он на тебя. Поэтому и говорю, что чем быстрее ты поймёшь и смиришься, тем тебе же будет лучше.

— А что делать? — мужчина смотрит на меня выжидательно. А я, если честно, и не знаю, как на этот вопрос ответить. Сама мамой являюсь меньше года. Память Юри тут ни разу не помощник. Она пребывала в перманентной депрессии, сына, хоть и любила, но не особо воспитывала.

— А давай начнём с того, что ты будешь меньше его раздражать? Тебя много. От общения с тобой он устаёт. Будет лучше, если ты начнёшь уважать его личные границы. Мы решили поставить замок на дверь Со Хёна. Что бы ты не думал по этому поводу, ради всего святого, не мешай.

— Ему так плохо? — кажется, до мужчины начало доходить.

— Да.

— Меня много? И ему нужно своё личное пространство? Ведь раньше это был только его и твой дом...

— Да!

Не думала, что всё будет так просто. Ну, и правильно, что не думала. Потому что Со Джун с самым серьезным видом мне говорит:

— Может быть, нам стоит переехать в квартиру побольше? Я бы предложил наш родовой особняк, но сейчас это — не лучшая идея. Дядя и тётя очень тяжело переживают арест их сына. Нет, ты не подумай. Они хотят познакомиться с Со Хёном и никогда не сделают и не скажут ничего плохого. Но он очень похож на Чон Су в детстве. Им будет тяжело.

— Переезд надо обсудить с Со Хёном.

— Но так же будет всем удобнее. Больше места.

И тут я окончательно осознала, что ошиблась. Ничего он ещё не понимает. Просто, теперь думает, что пропасть между ним и его сыном можно перекрыть жилплощадью побольше.

— Хорошо. Давай вернёмся к твоему вопросу про то, что тебе делать? Предлагаю перефразировать. И определиться с тем, чего тебе делать не стоит. Так вот, дорогой, тебе не стоит делать ничего. Вообще. Не нужно принимать какие-либо решения, которые касаются нас всех. Решать за нас. Даже, из самых лучших побуждений. Возникло у тебя желание причинить нам немного добра, начни с разговора. Расскажи. Приведи доводы. Попроси, в конце концов. Прояви уважение. Да, знаю, это не принято. Ты рос в традиционной патриархальной семье, где отец — это глава семьи, непререкаемый авторитет. А ребёнок должен слушаться и не имеет права спорить. Здесь этого, тоже, не будет. И с этим тебе, тоже, придётся смириться. Или уйти. Я люблю тебя. Но давай смотреть правде в глаза. Если мы не сможем научиться жить вместе, расставание будет лишь вопросом времени.

— Почему?

— Почему смиряться с ситуацией и идти на уступки придётся тебе? Потому взрослые должны заботиться о детях, а не ломать их под себя.

— Нет, Юри, — говорит Со Джун, а в глазах у него бездна боли. — Почему расстаться?

Ещё раз подумала, что стоило завести большого пушистого кота вместо мужа. Кот таких идиотских вопросов не задавал бы.

— Если ты будешь давить на сына, вы начнёте ссориться. И в ссорах этих ты будешь побеждать. Потому что старше, умнее, сильнее. А если в данной ситуации я не встану на сторону Со Хёна, он подумает, что я его предала, не люблю, променяла на левого мужика и теперь он один в этом мире. Это в том планы не входит. Уж, прости. Из-за этого уже мы с тобой начнём ссориться...

— Но почему Со Хён должен со мной ссориться? — не сдаётся мужчина. Видимо, ещё верит в чудеса и простые решения. — У меня и мысли в детстве не возникало перечить отцу. А ты поощряешь неуважение сына ко мне.

Захотелось тихо встать и молча собрать все вещи этого человека и выставить его за порог. Приходится напоминать себе, что он это не со зла. Просто, конфликт культур и мировоззрения. Ну, не принято тут быть настолько либеральным родителем.

И мне, тоже, придётся смириться со многим.

Потому что я его люблю.

— Со Джун, ты сейчас серьезно? Ты, действительно не понимаешь разницы? Твой отец был с тобой всегда. Но сначала, когда ты был совсем маленьким, он стал своей защитой и опорой. А лишь после этого — авторитетом. Твой сын... я знаю, что это произошло не по твоей вине, но он всю свою сознательную жизнь прожил без тебя. Там, где ты получал поддержку отца, он учился полагаться на себя. Во сколько лет ты научился готовить себе еду?

— В десять или одиннадцать. Не помню точно.

— А Со Хён — в пять. Ты же знаешь, что жили мы тяжело. Он рано научился самостоятельности. Самостоятельный ребёнок — это, с одной стороны, очень удобно. Не нужно его контролировать, или бояться, что он сделает что-то не так. С другой — самостоятельность нельзя развивать отдельно от независимости. И, пойми же ты. Для тебя в восемь лет угроза потерять отца была сродни концу света. Как раз, потому что твой отец был с тобой всегда. Твой же сын, конечно, расстроится. Но поплакав, он придёт к мысли, что проживёт и без тебя. Потому что всю свою сознательную жизнь он как-то без тебя жил. И если ты не хочешь, чтобы наш ребенок уже сейчас пришёл к мысли, что без тебя он жил лучше, чем живёт с тобой, прими тот факт, что ты не можешь ждать от Со Хёна безусловного доверия и послушания. Тебе придётся с ним говорить и договариваться. Понимаю, ты представлял семейную жизнь иначе. И мне жаль, что мы оказались далеки от твоего идеала. Прости меня.

— За что?

— Я не знаю, правильно это или нет. А, даже, если и неправильно. Плевать. Но если ты не сможешь найти с Со Хёном общий язык, мы уедем. Если мне придётся выбирать между вами, я выберу его. Потому что это я воспитала сына таким. И не имею никакого морального права требовать, чтобы он взял и поменял себя, потому что тебе так хочется. Нельзя сегодня требовать от ребёнка в вещей, идущих вразрез