Неудачница из литдорамы - Юлия Владимировна Буланова

Но в ближайшую субботу мы решили попробовать настоящую экзотику. Жареное в масле тесто с начинками или без тут является популярной уличной едой. Поэтому мы решили попробовать сделать чак-чак в виде цветов. Себестоимость тут небольшая. Значит, цену можно сделать низкой. Фотки получаются миленькие. Да, по мнению местных это, скорее, вкусно, чем нет.

Забот прибавляют ещё и грядущие съемки. С Соль связался продюсер какой-то дорамы про девушку, которая живёт обычной жизнью, работает в кофейне, но в один прекрасный день спасает жизнь очень юному кумихо. По меркам самих кумихо — юному. А так девятихвостому две сотни лет уже. Потом у них случалась любовь и ещё четырнадцать серий страданий от этих запретных чувств. Ведь они не решались признаться друг другу. Что не помешало им конце пожениться.

Соль согласилась сдать в аренду кафе практически за бесценок в надежде на то, что, когда дорама выйдет и станет хитом, к ней толпами повалят фанаты. Для этого мы кучу десертов перебрали, которые могли бы мелькнуть в кадре.

Соль требовала от меня фишки, притягивающей взгляд. В идеале, абсолютно милой. Я настаивала на том, чтобы это можно было приготовить быстро и, относительно, недорого.

Сошлись на танцующем пудинге в виде кролика, тренд на который тут ещё не заполонил соцсети. И у нас был шанс оседлать волну хайпа.

Лично же для меня это означало сверхурочные и необходимость вспоминать уроки лепки. Мы не могли, просто, взять и заказать молды в интернет-магазине. Мне нужно было сделать их с нуля. Хорошо, хоть пищевой платиновый силикон привезли быстро.

Но как же я намучилась с моделями.

Да, и с самими формами. Потому что нужно было сделать не пару штук, а четыре десятка.

Во время съёмок у меня у меня был не совсем обычный рабочий день, а от рассвета и "пока не закончим". Потому что десерты в кадре должны были выглядеть наилучшим образом. Так, будто приготовлены всего мгновение назад.

А для этого их необходимо было постоянно готовить.

Нет, ну, на самом деле, не совсем постоянно. Тот же пудинг один раз сварил. По формам разлил. И доставай, когда надо. Другие десерты позволяли работать с заготовками. Так что, в принципе, ничего страшного не ожидалось.

Со Джун улетел заключать контракт на поставку большой партии своих инновационных томографов в Европу. И это было к лучшему.

Потому что Со Хён оставался дома с Соми.

Конечно, мой сын ещё маленький и я не люблю оставлять его одного надолго. Но ему девять, а не три. И он способен позаботиться о себе. Где холодильник и микроволновка он знает.

Вот тут у нас с Со Джуном очередная коса нашла на сотый, наверное, камень. Мы с Со Хёном почти не едим вместе. Ну, за исключением ситуаций, когда вместе готовим и всё такое.

Когда кто-то из нас захотел поесть, он идёт в кухню, накладывает и греет себе еду. А после еды моет за собой свою тарелку.

Нет какого-то единого времени приёма пищи.

Никто никогда никого не ждёт.

Это, на самом деле, удобно. Было. Пока Со Джун не понял, что ради него мы не станем менять свой привычный распорядок. У нас каждый сам планирует и распоряжается своим временем. Из-за этого случился ещё один апокалипсис.

— В моей семье мы всегда завтракали и ужинали все вместе! Это очень важно!

Ну, конечно, важно. Их восемь человек в семье было. А готовкой, сервировкой, а потом и уборкой занималась домработница у которой, между прочим, были другие обязанности. Она не могла себе позволить целый день между кухней и столовой бегать, чтобы каждого покормить в удобное ему время.

— Хорошо, дорогой, — спокойно соглашаюсь. — Если нас пригласят на ужин члены твоей семьи, мы приедем вовремя и будем есть вместе со всеми в то время, в которое это у вас принято.

— Да, — соглашается Со Хён. — В каждом доме свои правила. И их надо уважать.

— А давайте в нашем доме мы, тоже, введём такое правило? — голос мужчины настолько фонтанирует энтузиазмом и восторгом, что возникают стойкие ассоциации с продавцом пылесосов, которые стоят, чуть-чуть дороже небольшого самолёта. И в ответ на эту лучезарную улыбку хочется захлопнуть дверь прямо перед его носом. А потом проверить кошелёк и вымыть руки.

Одно тут радует. Со Джун не требует, не скандалит, а тихо и вежливо пытается вести конструктивный диалог с сыном. Поэтому я стараюсь не вмешиваться без особой необходимости. Им нужно учиться взаимодействовать.

— А зачем? — интересуется ребёнок. Психолог и его правильно научил реагировать на странные предложения и предположения папы. То есть не орать.

Тут общение со специалистом, действительно, дало свои плоды. Просто, я сама по себе голос редко повышаю. Мелкий мой — тоже. Мы друг на друга никогда не кричали. Но высокомерные начальственные нотки Со Джуна на нашего сына действуют, как красная тряпка на быка.

— Так поступают все, — в ход идёт первая манипуляция. Обобщение и противопоставление.

— Ну, пусть поступают. А нам это зачем? — с лёгкостью отбивает этот мяч Со Хён.

Идеальный вопрос ребёнок придумал. Особенно, если собираешься взять собеседника измором. Вроде бы ты напрямую не отказываешь, а лишь просишь пояснений. Но после десятого "зачем" взрослые, обычно, теряют терпение и прекращают спор.

— Мы же семья и поэтому должны есть вместе. Так правильно.

Ага. А вот и ложная дилемма с элементами ложного вывода подоспела. Так умело приправленная манипуляцией чувством вины.

Ну, мы об этом с сыном ещё полгода назад говорили. Посмотрим, насколько хорошо усвоен этот урок.

— Да, мы семья. Но мама говорит, что настоящая семья — это любовь. Если кто-то говорит, что не будет тебя любить или с тобой дружить пока ты не что-то не сделаешь, значит этому человеку ты не нужен. Он, просто, хочет тебя использовать.

Ребёнок поворачивается ко мне, и я киваю. Всё правильно.

Со Джун, тоже, смотрит на меня, но уже возмущённо. А что я? Да, если один из родителей учит ребёнка сопротивляться манипуляциям, у этого есть закономерный итог. Второй родитель автоматически лишается этого рычага управления.

— Довод не прошёл, — заключаю спокойно. — Следующий, пожалуйста.

— Мы так больше времени сможем проводить вместе.

— Не, я не хочу! — заявляет мелкий испуганно, словно ему не кушать вместе предложили, а к стоматологу ходить три раза в день. — Не надо больше!