Синдром отложенного проклятия - Анна Денисова

Морган хмыкнул и погладил кота. Баалбар заурчал, низко, утробно, почти как обычный кот.

С крыльца было видно, как в окнах домов зажигаются огни. Где-то вдалеке, на Главной Площади, уличные музыканты играли новую песню. Морган прислушался. Это была та самая, его собственного сочинения, из «Тёмной Симфонии». Только теперь её переложили на лютню и флейту, и она звучала не как боевой марш, а как колыбельная.

— Они перепели мою песню, — сказал Морган. — Сделали из неё что-то… мирное.

«Мир меняется. Ты изменился. Почему песня не может?»

— Может. Просто это… непривычно.

«Привыкай. Ты теперь не Тёмный Владыка. Ты легенда. Легенды живут в песнях».

— Я не хочу быть легендой. Я хочу быть пекарем.

«Ты и то и другое. В зависимости от контекста».

Морган усмехнулся. Баалбар определённо научился каламбурам. Сто лет с личем-блогером и внучкой-юристом даром не прошли.

Из пекарни вышел Тео, вытирая руки о передник. Он остановился на крыльце, посмотрел на небо, на звёзды, на далёкие огни города.

— Деда, — сказал он тихо, — а что теперь?

— Теперь мы будем жить, — ответил Морган. — Печь хлеб. Кормить людей. Спорить с котом. Составлять иски. Иногда спасать мир. Но реже. Гораздо реже.

— А драконы?

— Драконы пусть спят. Триста лет спали и дальше поспят. Я не хочу больше приключений. Я хочу тишины.

— Это вряд ли, — заметила Агнес, выходя на крыльцо с портфелем в руках. — У нас завтра королевский заказ. Круассан с голубем из марципана. Я не смогла отказать.

— Ты же обещала, что голубя не будет!

— Это был не голубь. Это была птичка. Маленькая. Символическая.

— Это одно и то же!

— В контракте написано «птичка». Я проверила.

Морган открыл рот, чтобы возразить, но осёкся. Посмотрел на внучку. На её портфель, набитый договорами, исками и прецедентами. На её усталое, но довольное лицо.

— Ладно, — сказал он. — Птичка так птичка. Но завтра. А сегодня спать. Все. Даже ты, Гарольд.

— Я не сплю! — донёсся голос лича из окна второго этажа. — Я веду ночной стрим! «Бессонница с личем: как не спать и быть продуктивным»!

— Тогда веди его тихо!

— Не могу! Стрим не может быть тихим! Это нарушает концепцию!

Морган застонал и откинулся на спинку крыльца. Баалбар фыркнул и свернулся клубком у него на коленях. Агнес села рядом и открыла портфель, даже на крыльце она не могла не работать. Тео стоял, глядя на звёзды, и думал о том, что завтра снова будет просеивать муку. И это, пожалуй, было не так уж плохо.

Где-то в пекарне, на подоконнике, стоял кактус и тихо кололся.

Жизнь продолжалась.

Глава 20

Торт для королевства

Прошла неделя. Эльмсфорд окончательно пришёл в себя после проклятия. Лозы исчезли, король снова был человеком, принцесса Лианна заказала три новых платья и больше не ходила закутанной в скатерть, а Инквизиция пребывала в глубоком кризисе. Исполняющим обязанности Верховного Инквизитора временно назначили капитана Борегара Громма, который первым делом издал указ о запрете магических артефактов для укладки волос на территории присутственных мест. Тео, узнав об этом, долго смеялся, а потом спрятал все свои амулеты в коробку из-под муки.

В пекарне «Тёплая корочка» жизнь шла своим чередом. Очередь за круассанами всё ещё начиналась от дверей, но теперь это была упорядоченная, почти культурная очередь. Горожане записывались заранее, занимали места по номерам и даже выбрали старосту, булочника с соседней улицы, который следил за порядком и грозил штрафами за попытку пролезть без очереди. Морган не знал, плакать ему или смеяться, поэтому просто пёк.

Всё было спокойно. Почти.

И вот в это «почти» ворвался королевский гонец.

Гонец был юным, тощим и запыхавшимся. Он влетел в пекарню, едва не сбив стеллаж с мукой, размахивая свитком с королевской печатью.

— Господин Дейл! У меня послание от Его Величества! Срочное! Очень срочное! Самое срочное из всех срочных!

Морган, который как раз вымешивал тесто для утренней партии бриошей, не обернулся.

— Читайте. Только тихо. Тесто не любит крика.

Гонец откашлялся и развернул свиток. Свиток оказался длинным, он разворачивался, разворачивался и разворачивался, пока не упёрся в прилавок.

— «Его Величество король Эдрик IV, — начал гонец, — повелевает устроить Великий Праздник Примирения в честь снятия проклятия и возвращения мира в королевство. Праздник состоится через три дня на Главной Площади. Вход свободный. Музыка, танцы, фейерверки. Угощение за счёт Короны. И… — гонец запнулся, — … и Его Величество лично просит господина Моргана Дейла испечь торт».

— Торт? — Морган наконец обернулся. — Какой торт?

— Большой, — ответил гонец. — Очень большой. Чтобы хватило на всех горожан.

— На всех горожан⁈ В Эльмсфорде живёт пятнадцать тысяч человек! Какой торт накормит пятнадцать тысяч⁈

— Огромный, — развёл руками гонец. — Его Величество сказал: «Пусть торт будет таким же большим, как сердце человека, который спас королевство». Это прямая цитата. Я записал.

— У меня не такое большое сердце! У меня обычное сердце! Плюс радикулит!

— Простите, господин Дейл, но это королевский заказ. Я не могу его отменить.

Морган открыл рот, чтобы возразить, но тут вмешалась Агнес. Она взяла свиток, пробежала глазами и кивнула.

— В заказе сказано: «огромный торт». Размеры не указаны. Масса не указана. Количество коржей не указано. Юридически это означает, что мы сами определяем параметры. «Огромный» — понятие относительное.

— Относительное⁈ — взвился гонец. — Король имел в виду «огромный» в смысле «очень большой»!

— А мы имеем в виду «огромный» в смысле «достаточно большой, чтобы уместиться на Главной Площади, но не настолько, чтобы пекарь умер от переутомления». Это наша интерпретация.

— Я доложу Его Величеству!

— Докладывайте. А я пока составлю дополнительное соглашение с уточнением размеров. У меня есть бланк.

Гонец вылетел из пекарни быстрее, чем влетел. Морган посмотрел на внучку.

— Ты спасла меня. Снова.

— Я не спасала. Я уточняла условия. Это моя работа.

— Ты уточнила условия так, что мы можем испечь обычный торт и назвать его огромным?

— Именно. Но я бы не советовала. Король ждёт зрелищ. Если торт будет недостаточно большим, народ разочаруется. А разочарованный народ — это бунты, недовольство и падение рейтинга.

— У меня нет рейтинга!

— Теперь есть. Гарольд ведёт статистику. Ты — самый популярный пекарь королевства. Вчера твой индекс доверия поднялся на три пункта.

Морган уставился на Гарольда. Лич помахал кристаллом.

— Я сделал опрос, Хозяин! «Кому вы доверяете больше: королю или пекарю?» Шестьдесят процентов за пекаря! Это победа!

— Ты устроил опрос⁈ Обо мне⁈ Без моего разрешения⁈

— Это был анонимный опрос! И там был вариант «доверяю обоим»! За него проголосовали пятнадцать процентов!

Морган сел на стул.